Акция «Бессмертный полк. Бессмертные книги»

Акция «Бессмертный полк. Бессмертные книги»


Бессмертный полк
Еженедельно в нашей галерее памяти будет появляться портрет героя Великой Отечественной войны, память о котором бережно хранится в семьях его потомков, участников акции.
Смотреть, чтобы помнить!

Бессмертные книги
Еженедельно на нашей книжной полке будет появляться книга, посвященная Великой Отечественной войне. Таких книг множество, но у каждого участника акции она своя.
Читать, чтобы знать!
Сотрудники библиотеки, члены библиотечных клубов, читатели, наши друзья и партнеры – все мы – участники акции краевой библиотеки им. С. П. Крашенинникова «Бессмертный полк. Бессмертные книги».

Задать вопросВы можете задать вопрос организаторам Акции. Куратор Ева Островская

МОЙ ДЕД – МОЯ ГОРДОСТЬ!
Кавалерист, сабельник Степан СмышляевМой дед, Степан Филиппович Смышляев, прошел всю войну — с 1941 по июль 1945 года, брал Берлин, имел награды. Я горжусь дедом, и подготовил, а точнее, литературно обработал его давние военные записки. Дед готовил их сам, но держал в столе, затем отдал мне, но и я почему-то не торопился их обнародовать. И вот, похоже, пришло время. Рассказ, в основном, написан автором в 1978 году, дополнен устным рассказом мне под запись в 1981 году. Частично записки под названием «Рассказ алтайского конника», опубликованы в 3-м томе книги «Сибиряки в Сталинградской битве» (Альманах «Тобольск и вся Сибирь», 21-й выпуск, 2013 г.). Здесь приведен лишь фрагмент. Полностью «Записки» будут опубликованы в журнале «Наш современник».
ИЗ ЗАПИСОК АЛТАЙСКОГО КОННИКА
Степан Филиппович Смышляев (1905-1986) — потомственный сибирский казак, кавалерист, прошел войну с августа 1941 г. по июль 1945 г. гвардии рядовым 2-го эскадрона 55-го гвардейского полка 15-й Алтайской гвардейской Мозырско-Бранденбургской, Краснознаменной, ордена Суворова кавалерийской дивизии 7-го гвардейского Бранденбургского ордена Ленина, Краснознаменного, ордена Суворова кавалерийского корпуса. Призывался из с. Широкий Луг Кузедеевского района (Горная Шория) нынешней Кемеровской области.
Награды: орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги», медаль «За освобождение Варшавы», медаль «За взятие Берлина», медаль «За победу над Германией».
После войны работал слесарем на руднике Темир-Тау в Кемеровской области. На пенсии переехал в г. Ленгер Южно-Казахстанской области. Там и похоронен.
Кавалеристы во время битвы за Москву, январь 1942 г.Он писал в мемуарах: "25 августа 1941 года я уходил на фронт. Всех, кто из бывших сибирских казаков, бывших кавалеристов гражданской войны собрали по таежным деревням и селам и привезли в Бийск. Не думал я тогда, что мать больше не увижу, она умерла в 1943-м, похоронена в Широком Лугу. И сынок мой старший Коля рядом с ней. Не всем военная голодуха позволила выжить.
Меня определили в 235 кавалерийский полк 73-й отдельной Сибирской кавалерийской дивизии. Дивизия была только-только сформированной, поэтому нас поселили в специальном учебном лагере и обучали сабельному и ружейному бою. Вскоре из Монголии прибыли кони, их начали объезжать.
В ноябре мы отбыли на станцию Бийск, погрузились в эшелоны и отправились на фронт. Но сначала прибыли в деревню Смолево под Шатурой, охраняли электростанцию. Конными разъездами прочесывали лес, задерживали диверсантов...
Мне уже тридцать седьмой шёл. Хлопцы меня — Филиппычем, не иначе. А молодые ребята к концу войны и вовсе батей звали. Из-за возраста меня вскоре определили в команду коноводов. В конной атаке мы вместе со всеми, а в пешей забираем коней и уводим в укрытие. При артналетах и бомбежках кони тоже на нашей ответственности. Хлопотное, очень тяжелое дело, враг всегда стремился в первую очередь конский состав положить, поэтому забот хватало, и смертность среди коноводов была высокая, как и среди коней...
Перед уходом на передовую к нам в дивизию прибыл Семен Михайлович Буденный. Лично я его близко так и не видел, в строю стоял во второй линии, а он далеко, напутствовал нас. С тем мы и ушли воевать. Это был уже январь 1942 года. Нас сильно мучили глубокие снега. Враг атаковал часто, воевали пешим строем против пехоты и танков, поэтому кони гибли массой. Удерживать их в укрытии не было никакой возможности.
А вскоре приказ: двигаться вперед на Воронеж, затем — на Луганск. Опять полк сел на коней. За нами шли танкисты, связисты, медики. Шли с боями. Под станцией Бутурлиновской я получил пулевое ранение в ногу и до лета пролежал в госпитале.
А в конце лета наша 73-я сибирская дивизия вошла в состав 55-й кавдивизии, сменила ее и приняла ее номер. Осенью 1942 года весь наш 8-й кавалерийский корпус из трех дивизий двинулся на Дон. На нас возлагали задачу прорыва под Сталинградом и чистку тылов противника. Дон встретил нас неласково — снарядом и пулей. Перед нами были румыны".

При выходе из тылового прорыва Степан Филиппович Смышляев второй раз был ранен, и вновь в ту же ногу. После госпиталя ему удалось вновь вернуться в родной полк.
«Опять наша дивизия вместе с Башкирской в прорыв вошла, — пишет далее Степан Смышляев. — Это уже февраль 1943 года. Наш второй эскадрон полностью обновился. Хлопцы в основном с Дона, на месте призваны, молодежь зеленая, но казачья, лихая. Тогда-то они меня и стали батей называть и Филиппычем — я единственный от прежнего эскадрона живым остался, да и под сорок мне было, седины много появилось.
Прорыв неудачным получился. Ушли мы без танковой поддержки, да и обозы порастеряли. А в них не только продовольствие, но и боеприпасы. И опять пришлось брать врага в основном на клинок. Неожиданными ударами нам удалось уничтожать одно немецкое подразделение за другим. Но воткнулись в село Чернухино, где в атаке полег целый эскадрон разведчиков нашего полка. Чернухино вообще запомнилось нашими сплошными неудачами. Спасла положение соседняя горно-кавалерийская дивизия. Они отрезали противнику железную дорогу между Дебальцево и Ворошиловградом, оставив его без боезапаса и подкрепления. И только тогда мы всеми силами навалились на Ворошиловград и вошли в него.
Напутствие командира кавалерийского корпуса после ПобедыМы двумя эскадронами остановились на краю города в частном секторе. Люди встречали нас, как героев, у некоторых даже стопочка-другая нашлась. Спать улеглись по сараям, офицеры ушли в дома по приглашению хозяев. А утром вдруг прискакал из штаба полковник Макаров и объявил построение. Коней держали в поводу. Стояли смирно. Макаров был серьёзен. Громко зачитал нам приказ Народного комиссариата обороны о том, что наш 8-й кавалерийский корпус за героизм, проявленный в боях за советскую Родину, переименован в 7-й гвардейский кавалерийский корпус. Мы стали гвардейцами! Дружно закричали «Ура!»
— Но это еще не всё, — громко и радостно сказал полковник. — Все три наши дивизии получают тоже другие, потому что это гвардейские номера. Сибиряки получают номер 14, алтайцы — 15, башкиры — 16. Теперь вы гвардейские кавалерийские дивизии и полки! И скажу по секрету, рассматривается вопрос о присвоении нам наименования казачьих кавалерийских дивизий. Пока рассматривают, так что рано радоваться. А вообще, молодцы, хлопцы! Поздравляю!
И пошел обнимать командиров дивизий и полков. Мы опять дружно кричали «Ура!».
Подъехал обоз, раздали водочку, накормили. На сердце радостно, гордость в душе. «Вот мои узнают, что я теперь гвардеец». Все дружно сели писать письма".

Далее боевой путь кавалеристов пролегал через Украину, корпус участвовал в Черниговской операции, затем форсировал Днепр.
"Хорошо, что наш берег был густо заросшим высоким кустарником, и противник долго нас не обнаруживал. Ширина Днепра около полукилометра, глубина, как оказалось, 5-6 метров.
К каждому плоту привязывали длинную веревку, конец которой оставался на берегу. Это для того, чтобы плот можно было вернуть для следующего рейса. Я же нашел себе пустую бочку из-под горючего, привязал к ней длинную доску, а к ней — коня, чтобы он был спрятан за бочкой.
Первыми пошли сибиряки из 14-й кавдивизии, за ними башкиры и мы, алтайцы. Сибиряки дошли до правого берега скрытно, без единого выстрела, а когда завязали бой, захватывая плацдарм, немец стал освещать реку и ударил по ней из артиллерии. Мы пошли уже под пулями и снарядами. Вода просто кипела. Моя бочка не крутилась только потому, что я привязал к ней доску. Конь мой плыл спокойно, на разрывы не реагировал. Я держался за уздечку. Попону еще на берегу свернул и тоже привязал к доске, как и вещмешок.
Но вот немец применил минометы. Плоты разлетались в щепки, люди и кони гибли массами. Кувыркнуло и мою бочку, доска от нее отвязалась и поплыла вниз вместе с моими вещами. Мы с конем поплыли сами. Вскоре вышли на мель, отдохнули, поплыли дальше. До берега оставалось немного, когда мина ударила прямо перед мордой коня. Меня спасло то, что я был за его крупом. Конь мой погиб, а я все же выплыл. Без сил распластался на камнях под высоким обрывом. Здесь была мертвая зона, можно было расслабиться. Но недолго. Подплывали другие бойцы и командиры, торопили.
Этот кусок берега был уже наш, сибиряки его удерживали, хотя немец активно контратаковал. Всех выплывших коней оставили под берегом, в мертвой зоне. Я, как старший коновод, выпросил у командира какого-то башкирского эскадрона трех конников, и мы стали собирать коней и сгонять их под кручу. Остальные ребята стали забираться наверх, на крутой берег и вливались в ряды воюющих сибиряков.
Всё больше и больше выплывало наших к берегу. И кони пошли массой. Это радовало. Следом стали подходить плоты и понтоны с артиллерией и минометными расчетами. Пришла и кухня, а там и фураж. Значит, мы форсировали Днепро-батюшку! Значит, наша взяла!"

Далее было белорусское Полесье, опять тяжелые бои, в том числе сабельные.
«Все-таки я запустил, не залечил свою простуду, она постепенно переросла в двухстороннее воспаление легких, и меня отправили в армейский госпиталь. Болезнь протекала тяжело, я буквально задыхался, думал, что и не выкарабкаюсь, плохо ел, потерял в весе, но лекарства и уход сделали свое дело, через месяц я пошел на поправку.
Наш корпус тем временем находился в резерве 2-го Белорусского фронта, и я легко нашел свой полк после выписки из госпиталя. Буквально перед моим приездом корпус посещал маршал Семен Михайлович Буденный, и я долго сожалел, что не застал и не увидел его. Медаль «За боевые заслуги» мне бы вручил он, как вручал многим нашим бойцам и командирам, а теперь передал ее мне командир полка гвардии майор Мишуков. Но при этом пояснил:
— Из рук маршала Буденного. Гордись, Степан Филиппович!
Всю весну и часть лета 1944 года мы вели ожесточенные бои под Ковелем. Немец там зацепился крепко, и 1-й Белорусский фронт, которому нас подчинили, теряя силы, пытался выдавить его за речку Турью. Речка-то — пустяк, а форсировать не получалось. Здесь мы не раз схватывались с немецкими егерями и венгерской пехотой. В результате встали в оборону и до мая сдерживали натиски противника...
К концу июля 1944 года наши 14-я и 15-я кавалерийские дивизии вышли к Западному Бугу с целью форсировать его.
— Постоим еще хоть немного на родной земле, — говорили хлопцы, докуривая самокрутки. — За речкой — Польша. Как-то она нас встретит?
— Ясно, как. Огнем фашистов! — посмеивались другие.
Нашу переправу прикрывала артиллерия и зенитчики, отгонявшие «Мессеры», которые тут же налетели, словно оводы. Нашему полку выпало форсирование уже в сумерках, поэтому мы переправились вместе с конями относительно благополучно. Вышли на правый берег уже в темноте. Следом за нами пошли башкиры, затем танкисты и артиллерия на понтонах.
— Польша, братцы! — веселым возгласом поддержал нас комиссар полка Байдаченко. — Освободили мы свою Родину, теперь наш долг освободить братскую Польшу и идти дальше, на Берлин!
Нашей дивизии была поставлена задача выйти на польский город Хелм. Не дожидаясь рассвета, мы сели в сёдла и пошли вперед. Разведка докладывала, что немец быстрым темпом отходит. Сопротивления не было, и к утру перед нами открылись окраины Хелма. Быстрой конной атакой мы вошли в город. Сопротивлялись лишь отдельные группы автоматчиков, но нам удавалось их быстро ликвидировать«.
Степан Филиппович Смышляев сидит справа, стоит над ним внук Александр Смышляев. Ю. Казахстан, г. Ленгер, 1981 г.
При проходе через Польшу конники приняли участие в освобождении Варшавы.
«К концу января 1945 года мы подошли близко к Одеру, неподалеку был город Грюнберг, сейчас это Зелёна-Гура. За рекой была уже Германия. Не верилось, что, форсировав Одер, мы вступим на землю ненавистного врага. Хлопцы то и дело спрашивали командиров, доверят ли нам брать Берлин. Всем этого хотелось. Командиры неизменно отвечали: „А как же без нас! Мы ведь гоним его от самой Москвы. И загоним в логово!“ И, шутя, добавляли: „Кто самолично Гитлера возьмет на клинок — сразу дважды Героя дадут! Вдвоем возьмете — Звезды поделят. Так что старайтесь в одиночку его поймать“.
29 января 1945 года первым форсировал Одер 56-й гвардейский кавалерийский полк 14-й дивизии. За ними пошли и мы. С этого времени наши кони уже топтали германскую землю провинции Бранденбург. Командиры говорили, что именно в этой провинции находится Берлин».

Степан Филиппович Смышляев, 1978 г.Корпус не брал центр Берлина, не атаковал Рейхстаг. Алтайским конникам достались окраины. Тяжело дался город Ратенов, находящийся уже в зоне Берлина.
«Немцы вообще дрались отчаянно, понимая, что конец у них один. Наконец в небе появились наши самолеты. Под ударами бомб посыпались немецкие укрепления Ратенова. После бомбометания мы пошли в атаку. Штурмом лично руководил командир корпуса генерал-лейтенант Константинов. Пришлось брать дом за домом, улицу за улицей. 1 мая башкиры уже взяли Бранденбург, а мы и 3 мая еще зачищали Ратенов. И вот 4 мая бои закончились. Ратенов лежал в руинах — так мы размолотили его из трофейных фаустпатронов. А что было делать, если немец не сдавался и бился отчаянно. Приходилось брать его даже поэтажно, загоняя на чердаки и крыши и уничтожая затем гранатами и автоматным огнем.
А сколько же наших погибло, не дожив буквально считанные дни до Победы... В Ратенове и Бранденбурге мы оставили большие братские могилы.
9 мая пришла весть о Победе! Мы так и не вошли в сам Берлин, но почистили его пригороды, и это нам засчитали, как участие во взятии Берлина. Позже я получил медаль „За взятие Берлина“. Наш 7-й гвардейский кавалерийский Краснознаменный, ордена Ленина, ордена Суворова корпус получил наименование Бранденбургский.
Берлин брали и другие конногвардейские корпуса. Командование разрешило конникам пройти колонной через поверженный Берлин. И мы шли и шли бесконечной вереницей, огибая развалины. Путь нам показывали девчонки-регулировщицы. Это про нас Даниил Покрасс написал песню: „Казаки, казаки, едут, едут по Берлину наши казаки!“
Выйдя из Берлина, мы отправились к месту постоянной дислокации корпуса на территории Советского Союза. Но по пути многих из нас отпускали домой по демобилизации. Попал под это и я. Каждому оставили боевого коня и шашку. С ними я и прибыл домой в Широкий Луг и обнял жену, детей и отца...»


Александр Смышляев, писатель, председатель Камчатского регионального отделения Союза писателей России

ДЕТИ ВОЙНЫ. Народная книга памяти width=ДЕТИ ВОЙНЫ. Народная книга памяти
Это сборник воспоминаний людей, детство которых прошло в оккупации, в плену, в партизанских отрядах, в блокаду...
Книга состоит из нескольких разделов: «Дети блокады», «Дети в тылу и эвакуации», «Дети в оккупации», «Дети в плену», «Дети в партизанских отрядах», «Дети полка», «Дети Севастополя».
Писатель Андрей Кивинов написал в предисловии к сборнику: «Идея создания этого сборника возникла под впечатлением воспоминаний моего отца и тестя о Великой Отечественной войне. Лет до десяти у папы, да и большинства его друзей, была одна мечта — когда-нибудь досыта поесть. Он родился в деревне Сухлово Псковской области. Когда началась война, ему было всего пять. В семье остался круглой сиротой. Оккупация, жизнь в землянке, голод, пули и снаряды, смерть близких... Я ни разу не видел, чтобы отец плакал. Даже на самых траурных мероприятиях. Он как-то сказал, что все слезы остались в детстве...
Тесть всю блокаду провел в Ленинграде, чудом выжил вместе с матерью. То, что он рассказывает, нельзя слушать без комка в горле.
Судьбы этих родных людей, такие разные и такие значительные для нас, натолкнули на мысль — собрать воспоминания тех, кто во время войны был ребенком, чье детство пришлось на страшные годы. Ведь то, что пережили люди старшего поколения, забывать нельзя. И не только потому, что история, говорят, повторяется. Не дай бог таких повторений. Но наши внуки должны знать. Особенно сейчас».
«Люська мне тайком сказала. что они еще живого папу отвезли в Тучкову мосту и там оставили... А карточка его на январь у них осталась».
«Отец привез несколько консервных банок с мясом, соль, сахар. И застрелил двух ворон. Они были тощие-тощие, им тоже было нечего есть, но суп был с мясом».
«Детей в лагере содержали в детском блоке, воспитательницами были немки. Матерей пускали раз в неделю на десять минут. У детей постоянно брали кровь, меня спасла моя третья группа».
«Фашисты трижды имитировали мою смерть через повешение. Последний раз, снятый с виселицы, я оказался в полной власти паралича».
«Никто не имел права приказывать мальчишкам идти на минное поле, идти, проще говоря, на смерть. Но мы шли, выполняя задания, случалось — подрывались, получали ранения, гибли».

Я — обыкновенный, довоенный,
То есть я родился до войны.
Вой фугаски яростной сиреной
Просверлил мальчишеские сны.

С детства новых слов узнал я много
С тех сороковых, суровых лет:
«Мессершмитт», «воздушная тревога»,
«Светомаскировка», «лазарет».

«Тиф», «эвакуация», «теплушки»,
«Совинформбюро» и «артобстрел»,
В маленькой сибирской деревушке
С этими словами я взрослел.

И поныне не могу забыть я,
Даже если захотелось мне б.
Слов: «бомбоубежище», «укрытье»,
«похоронка», «карточки на хлеб»

И словарь войны я,
Вот уж точно,
Буду помнить долгие года…
Этих слов моя не знает дочка,
Дай ей Бог не знать их никогда!
М. Пляцковский

Отдельные материалы из этого сборника публикуются в рубрике «Дети войны», которая еженедельно выходит в наших библиотечных социальных сетях.

Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Наградной лист 253 от 18 февраля 1945 г.
Челышков Владимир Васильевич«16 февраля 1945 года при отражении контратаки прот-ка в селе Верден тов. Челышков убил 7 немцев. Кроме того тов. Челышков вынес с поля боя 2х тяжело раненых бойцов.
Достоин правительственной награды орденом „Славы III степени“»

наградной листНаградной лист 318 от 10 марта 1945 г.
«В бою за населенный пункт село Монедорф 4.3.45 г. тов. Челышков действовал в составе танкового десанта. Ворвавшись на окраину села тов. Челышков совместно с Котовым перебили прислугу 75 мм пушки прот-ков в кол-ве 5 чел. Захватили пушку прот-ка. Кроме того тов. Челышков в уличных боях уничтожил 4х фрицев.
Достоин правительственной награды орденом „Красная Звезда“»

Товарищ Челышков — это мой героический дед.
Челышков Владимир ВасильевичВладимир Васильевич Челышков родился 15 августа 1926 года в селе Быжаново, Кривандинского района Московской области. Он был призван в Красную Армию 7 ноября 1943 года. Участвовал в боях на 1-м Белорусском фронте в составе 34-й моторизированной стрелковой бригады 12-го танкового корпуса. Освобождал столицу Польши — Варшаву, за что был награжден медалью. Знаю из рассказов мамы, что при форсировании Вислы, дед был ранен, лечился в госпитале в городе Лодзь. В конце апреля 1945 года в боях на подступах к Берлину получил легкое ранение в левую руку. Участвовал в штурме Берлина!
После окончания войны служил стрелком взвода охраны Управления Советской Военной Администрации земли Бранденбург. И вот здесь он и встретил мою бабушку. Она работала в столовой Администрации. Они расписались 1 ноября 1950 года, место регистрации — Германия, земля Брандербург. К сожалению, сейчас уже не у кого узнать подробности их романа, который закончился свадьбой и продлился всю жизнь. Дед ушел в возрасте 81 года, через несколько лет не стало и бабушки. Жили они после войны в Алтайском крае, работали, воспитывали детей. Первой из которых была моя мама. А у мамы родился я. Так что их жизнь продолжается...

Александр Васильевич Великода, служащий Ведомственной охраны Министерства финансов РФ

Эдуард Веркин «Облачный полк»Эдуард Веркин «Облачный полк»
Сегодня писать о войне — о той самой, Великой Отечественной — сложно. Потому что многое уже написано и рассказано, потому что сейчас уже почти не осталось тех, кто ее помнит. Писать для подростков сложно вдвойне. Современное молодое поколение, кажется, интересуют совсем другие вещи...
Оказывается, нет! Именно подростки отдали этой книге первое место на Всероссийском конкурсе на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Кенгуру». Именно у них эта пронзительная повесть нашла самый живой отклик. Сложная, неоднозначная, она порой выворачивает душу наизнанку, но и заставляет лучше почувствовать и понять то, что было.
Перед глазами предстанут они: по пояс в грязи и снегу, партизаны конвоируют перепуганных полицаев, выменивают у немцев гранаты за знаменитую лендлизовскую тушенку, отчаянно хотят отогреться и наесться. Вот Димка, потерявший семью в первые дни войны, взявший в руки оружие и мечтающий открыть наконец счет убитым фрицам. Вот и дерзкий Саныч, заговоренный цыганкой от пули и фотокадра, боящийся всего трех вещей: предательства, топтуна из бабкиных сказок и строгой девушки Алевтины. И Шурик, по кличке Щурый, мечтающий получить, наконец, свой первый пистолет. А еще Ковалец, Алька и многие другие... Все они — облачный полк.
Вот как автор в одном из интервью рассказывает, что же такое «облачный полк»:
«Герои попадают к полусумасшедшему сельскому живописцу, который в 1942 году предвидит будущее и запечатлевает на картине защитников Родины. Картину он называет „Облачный полк“.
Ефим Честняков «Ангел»Прототипом этого героя стал известный народный художник Ефим Честняков, который жил в глухой деревне в Костромской области. Мне всегда нравились его картины. Когда он умер, жители деревни пришли к нему домой, разрезали на кусочки большую картину „Город всеобщего благоденствия“ и как иконы разнесли по избам.
Ефим Честняков считался человеком эксцентричным. В деревнях фотографов не было, и местные обращались к нему с просьбой нарисовать свадьбу или деревенских детей. Еще до войны он стал пририсовывать ребятам красные звездочки. А во время войны, те, кого Честняков „наградил“ звездочками, возвращались с настоящими наградами. Это совершенно реальная история».

Помимо «Кенгуру», повесть «Облачный полк» была отмечена премиями им. В. Крапивина и им. П. Бажова, вошла в лонг-лист премии им. И. П. Белкина и в шорт-лист премии им. Л. Толстого «Ясная Поляна».
В Интернете огромное количество отзывов на эту книгу. Вот один из них, опубликованный на сайте LiveLib (печатается с сокращениями и в авторской пунктуации).
Chumanoid
" После книг Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо» и «Последние свидетели» я надолго отложила для себя тему войны. Слишком остро и больно было. Но вот все же прочла «Облачный полк». Он заявлен как книга для подростков, поэтому, думается, будет честным оценивать ее с позиции — предложила бы я ее для чтения своей четырнадцатилетней племяннице. Да, предложила бы. Чтобы потом обсудить, что она о ней думает, как видит и что знает о прототипах персонажей. Я вот, к стыду, не знала ничего. И вообще считаю фантастической находкой Веркина не выдавать этой тайны, позволить читателю собирать ее по кусочкам в книге. Что там, в начале романа я и не сообразила, что герои — подростки. Такими взрослыми казались! Хотя, какими ещё быть на войне, когда даже 7-летний мечтает о трофейном пистолете и бить фашистов. Любимый детский писатель Владислав Крапивин в одной из своих книг высказался, что «дети не воюют с детьми ни на одной планете — они ещё не посходили с ума». Лукьяненко, не раз говоривший, что его первые произведения имеют большое крапивинское влияние, написал «Рыцари сорока островов» как возражение этому тезису. А я все больше думаю, что воевали и воюют — ведь даже взрослые немного дети. В последние годы много рассуждений — а были ли виноваты немцы. Там же тоже были безусые мальчишки, погибавшие за идею. Или без идеи, от безысходности. У Веркина вот все чёрно-белое. Есть враг-фашист и нет у него ни пола, ни возраста. И оправданий ему нет. Ни живому, ни мёртвому.
В книге есть истории о детях в оккупации. Реальные истории. От которых кровь стынет в жилах — ни одному ребенку, ни одному родителю такого не пожелаешь. Тут бы я, наверно, задумалась — стоит ли такое читать племяннице. Мала же. Здесь вообще много неприкрытого, неприглаженного. Хотя что уж, нынешних подростков не пугает «Игра престолов» с ее жестокостью и развратом, и все же, одно дело выдумка, другое — правда, тем более из истории твоей страны. «Мала же» — интересно, думал так кто-то о Тане Савичевой, Зое Космодемьянской, всех тех девочках и мальчиках, которые приписывали себе года — лишь бы скорее на фронт?
«Облачный полк» — напоминание, но не предостережение. Великая Победа все дальше, все больше мнений — стоит ли вспоминать ее с таким размахом, что мы ничего масштабного больше не сделали — вот и бахвалимся тем временем. А я думаю — можно ли не вспоминать шестилетнего мальчика с завязанными руками и заряженной гранатой в этих руках? «Помните! Через века, через года,— помните!» Девушку, натиравшую своего годовалого ребенка солью и чесноком, чтобы он орал, температурил и отпугивал фашистов, пока она несёт под его пеленками сведения для партизан. «О тех, кто уже не придет никогда,— помните!» Мальчика, в семнадцать лет погибшего в бою. Множество таких мальчиков. «Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!»"


Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Нет, наверное, на всей территории постсоветского пространства семьи, которую бы не затронула Великая Отечественная война.
Исаков ВасилийСемьи моих родителей — не исключение.
В большой семье моей мамы, дружно проживающей в городе Артеме Приморского края, на момент начала войны было семеро мужчин призывного возраста. У моей прабабушки — Пелагеи Ивановны Исаковой было три дочери (одна из них моя бабушка Катя) и шесть сыновей. Все шестеро ушли на фронт. Двое из шестерых братьев — самые младшие — Василий и Владимир, погибли. Василий был убит в 1942 году в поселке Хулхута Черноземельского улуса Калмыцкой АССР. Вступив в Калмыкию, гитлеровцы стремились захватить Астрахань и выйти к Сталинграду с южного направления. Бойцы сражались до последней капли крови. Здесь, 20 сентября, и принял свой последний бой 21-летний Василий. Через два года от ранения в голову в госпитале скончался Володя. Это случилось в 1944 году в Польше. Ему было 22 года. Там, в Польше, в районе станции Мрозы, что недалеко от Варшавы, он и похоронен.
Исаков ВладимирМама говорит, что они были красавцами, спортсменами — косая сажень в плечах, активистами, их знали все в округе. От девчонок не было отбоя, но они так и не успели завести семьи, стать отцами.
Мамин папа — Михаил Мефодьевич Шиман, который воевал еще в гражданскую, ушел на фронт сразу же после объявления войны, погиб в боях под Москвой. Нет ни фотографий, ни документов, ни писем... Остались трое детей (моя мама — Римма, ее сестра Липа и брат Гена) и жена — Екатерина Михайловна (моя бабушка Катя), дни и ночи пропадавшая на военном заводе. Прабабушка моя, Пелагея Ивановна с внуками, все время отправляли посылки на фронт с носками и табаком, который специально стали выращивать и заготавливать.
После войны, когда остальные четверо сыновей Пелагеи Ивановны живые и невредимые пришли с фронта, семья воссоединилась, и как все советские люди, все они начали восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство. Началась мирная жизнь, но память о войне, о погибших — это было в семье свято.
Юдин Андрей Михайлович справаПодробнее я расскажу о своем дедушке по отцовской линии, потому что лишь его военная судьба известна доподлинно. Он вернулся с фронта и сам рассказывал о войне своим родным и нам — внукам.
Андрей Михайлович Юдин родился в 1913 году в трехстах километрах от Москвы, в селе Плющаное Смоленской области. Боевое крещение он получил в финской войне, которая была, по его словам, была хоть и короткая, но жестокая.
Когда началась Великая Отечественная война, дедушка Андрей сразу принял решение идти на фронт добровольцем. Ему не было и 30-ти, он был женат и имел троих детей, моему папе — Михаилу, было тогда 5 лет.
Андрей Михайлович всю войну служил в артиллерии в звании старшины. Почти весь боевой путь он прошел в составе Ленинградского фронта, участвовал в обороне Ленинграда, в оборонительных операциях в Эстонии. Несколько раз его отряд выходил из окружения. Был неоднократно ранен. Награжден медалью «За боевые заслуги», медалью «За оборону Ленинграда», орденом Отечественной войны II степени. Провоевал он до самого конца войны.
Юдин Андрей МихайловичОчень яркое и радостное событие его фронтовой биографии — участие в параде на Красной площади в 1945 году. Дедушка Андрей вспоминал, что маршируя по Красной площади, не мог поверить во все происходящее, нахлынули смешанные чувства: радость за победу, гордость за страну, боль за огромные потери, за гибель фронтовых друзей.
Вернувшись с войны, дедушка работал в колхозе, восстанавливая родное село, пострадавшее от фашистов в годы войны. Несколько дней в селе стояли немцы: мой шестилетний отец помнил, как они хохотали, сидя за столом компанией, и бросали им на печку какую-то еду. Еще отец помнил, как разбомбило их дом, и детей вместе с русской печкой, на которой они сидели, выбросило на улицу. Но немцам недолго было суждено задержаться в этих местах, наступали советские войска.
Юдин Андрей МихайловичПослевоенная жизнь потекла своим чередом, родились еще двое детей. Так как дедушка был мастер на все руки, а мужчин в селе было мало, он принимал участие во всех колхозных делах. «Старшина» или «кремлевский старшина», как его звали в селе, не отказывался ни от какой работы.
Юдин Андрей Михайлович. Боевой путьАндрей Михайлович дожил до 1990 года, в последнее время много болел, сказывались фронтовые ранения. Он любил общаться с внуками, рассказывал нам обо всем на свете и о фронтовых днях. У дедушки Андрея был веселый нрав, глаза с хитрым прищуром, он часто шутил, и даже вспоминая тяжелое военное время, умудрялся рассказать нам какие-то забавные истории. Однако, все военные песни, которые он очень любил, слушал всегда со слезами. Летом, на каникулах, все внуки собирались в дедушкином доме, были среди них и мы — «камчадалы».
Прошло уже немало лет, а воспоминания о дедушкиной и бабушкиной любви, которой хватало на всех, до сих пор согревают мне сердце. О героях своей семьи я рассказывала сыну, подрастает внучка, которой будет кем гордиться. Такой вот наш семейный «Бессмертный полк».


Елена Ильина «Четвертая высота»Елена Ильина «Четвертая высота»
Гуля Королёва Все мы, советские дети, читали много книг о героях войны, и хотели хоть немного быть похожими на несгибаемого Маресьева из «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого, на отважных молодогвардейцев — героев «Молодой гвардии» Александра Фадеева или на Гулю Королеву, о которой Елена Ильина написала книгу «Четвертая высота».
Моей героиней была именно Гуля. Всё меня восхищало в ней — ее храбрость, настойчивость, умение постоять за себя, ее белокурые волосы, прямой открытый взгляд. На самом деле у нее было красивое «заграничное» имя Марионелла, но в жизни ее звали детским «домашним» именем — Гуля. До войны она была кумиром многих советских ребят. Еще бы — известная юная актриса. Первая ее большая роль в кино — бесстрашная дочь партизана. Во время съёмок она научилась ездить верхом без седла, заставив упрямого коня прыгнуть через препятствие. Это была первая высота в жизни Гули.
Из-за съёмок и частых переездов Гуля отстала по учебе в школе, но, проявив характер и отказавшись от репетитора, наверстала упущенное сама. Летом тринадцатилетняя Гуля успешно сдала экзамены и перешла в восьмой класс. Это была её вторая высота. Чтобы воспитать в себе дисциплину, она решила пойти в военную школу. Брали туда только тех, кто занимался спортом. Гуля постриглась «под мальчика», записалась в группу прыгунов в воду. И здесь победы. Её приняли в комсомол. Так она взяла свою третью высоту. А еще в жизни Гули был легендарный пионерский лагерь «Артек». И сейчас в Артеке, на мемориальной доске под надписью «ОНИ БЫЛИ АРТЕКОВЦАМИ», есть и ее фамилия.
Памятник Гуле КоролёвойЧетвертая и последняя Гулина высота была взята 23 ноября 1942 года, когда санинструктор Марионелла Королева вынесла с поля боя 50 раненых бойцов, а после гибели командира возглавила атаку, и с помощью гранат уничтожила 15 немецких солдат и офицеров. Ей было всего 20 лет. Дома остался маленький сын Саша или Ёжик, как она его называла.
«Папулька! Ты просил, чтоб я тебе почаще писала. Вот села тебе писать, а что писать, не знаю. День за днем идут жестокие бои за Дон, за Сталинград. Деремся отчаянно, наш полк получил уже 2 благодарности от Военного Совета. Деремся так, чтобы завоевать гвардейское знамя. Много работаем. Я все время на передовой. Все время среди массы. Очень тепло встречают красноармейцы. Ходила в разведку. Бывала в перепалках. Не раз на волоске от смерти. Но, как говорят, смелого пуля боится. Смелый умирает один раз, а трус несколько раз. Как ваши дела? Пришли мне, пожалуйста, свою карточку. Пиши мне по адресу: ППС 1682, 780-й стрелковый полк, штаб. Пиши. Целую крепко. Гуля. 10 сентября 1942 года»
С этой книгой, подаренной мне, я практически не расставалась. Даже ложившись спать, проверяла, лежит ли книга рядом. Знала я ее практически наизусть, но все равно периодически перечитывала. Когда подрос мой сын, и в школе им дали задание написать сочинение о герое Великой Отечественной войны, я предложила ему написать про Гулю. Тем более книга продолжала находиться в семейной библиотеке. Мы стали перечитывать книгу вместе, и все детско-юношеские воспоминания нахлынули на меня, ведь книга везде сопровождала меня, и Гуля была как бы моей тайной подругой. Ей я могла все рассказать и поделиться даже самым сокровенным. Очень хотелось быть на нее похожей, быть может поэтому и училась до пятого класса на круглые пятерки. Сын вырос, а про Гулю Королеву помнит. Пройдет совсем немного времени и моя внучка Маруся узнает про мою Гулю.
Светлана Пономарева, сотрудник библиотеки
Киле Янси БочковичМой дед Киле Янси Бочкович (Батькович), по национальности нанаец, родился 1 января 1910 года в Хабаровском крае. Сразу, как началась война, 11 июля 1941 года, он был призван Комсомольским райвоенкоматом в Красную Армию. Добавлю, что из Комсомольского района на фронт ушло свыше 100 нанайцев. Как первоклассного охотника, его определили служить снайпером в 4-е отделение 3-го взвода 40-го стрелкового полка 78-й стрелковой дивизии Центрального фронта.
Участие в боевых действиях моего деда было недолгим — с 9 по 22 ноября 1941 года. В кровопролитных боях на Московском направлении он был тяжело ранен осколком гранаты. С поля боя его, тяжелораненого, вынес на себе однополчанин. Произошло это в селе Михайловка. Знаю по рассказам дяди, что в бою дед уничтожил шесть фашистов.
Война — она у всех разная. И судьба разная. Кто-то провоевал все страшные годы, кто-то погиб в первом бою. Герои — все. Без различия званий и наград, дней, месяцев и лет. Война, она у всех одна — Великая, Отечественная...
наградной листЯнси Бочкович был награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». По имеющейся у меня информации дед был представлен еще к одной медали — «За оборону Москвы». К сожалению, из-за трудности произношения его настоящего имени, в разных документах его фамилия, имя и отчество указаны по-разному: Киле Янкси Баткович, Киля Янси Батькович, Киле Янси Бочкович. В связи с тем, что в наградных документах написание его имени и отчества отличались от написания в военном билете, медаль «За оборону Москвы» ему вручена не была.
После ранения, дед стал инвалидом. Он вернулся в родные места, проживал в селе Джари Нанайского района Хабаровского края, работал мотористом МРС. Женился, родил пятерых сыновей. Жизнь продолжалась, несмотря на болезни (сказывалось тяжелое ранение), а в последние годы и слепоту. Он умер 26 августа 2001 года.
Горжусь, что в Бессмертном полку есть достойное место и моему деду. Мы живем благодаря всем фронтовикам. О них душевно написал Михаил Ножкин в стихотворении «Глядят на нас фронтовики», которое мне очень нравится.

Прошла война, ушла за поворот.
В чехлах стоят гвардейские знамена.
И жизнь, и время движутся вперед,
Отстали только двадцать миллионов.
Остались в поле брани навсегда,
Легли живой дорогою Победы.
За нас легли, затем, чтоб никогда
Нам этой боли в жизни не изведать.
И память нам покоя не дает,
И совесть нас с тобой частенько гложет,
И тридцать лет, и триста лет пройдет,
Никто у нас войны забыть не сможет!

А тех, кто жив, кто чудом уцелел,
Сегодня мы, как чудо изучаем,
Но даже чуду, чуду есть предел –
Все реже их на улице встречаем.
Сквозь шторм свинца, сквозь ураган огня,
Сквозь смерть саму прошли, не зная брода.
Весь мир не может до сих пор понять, —
Как их хватило на четыре года!

Глядят на нас исчезнувшие роты,
Глядят на нас ушедшие полки,
Глядят на нас с надеждой и заботой:
Ну как мы тут, и что у нас за жизнь,
Куда идем семьею многоликой,
Готовы ль так же Родине служить,
Достойны ли истории великой?

Мария Киле, читатель библиотеки

Ольга. Запретный дневникОльга. Запретный дневник
Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц

«В истории ленинградской эпопеи она стала символом, воплощением героизма блокадной трагедии. Ее чтили, как чтут блаженных, святых».
Д. Гранин, писатель

В этом году исполняется 110 лет со дня рождения советской поэтессы Ольги Берггольц. Почти все девятьсот блокадных дней голос «ленинградской Мадонны» практически ежедневно звучал по радио, вселяя в людей надежду, что избавление близко. Откуда она брала силы и нужные слова? Ведь так же, как и все, была на грани истощения, теряла близких. Слова рождались в ее сердце, полном любви к ленинградцам и Ленинграду.
Ольга Берггольц«Я никогда героем не была, не жаждала ни славы, ни награды. / Дыша одним дыханьем с Ленинградом, / я не геройствовала, а жила, — напишет Ольга Берггольц о том времени. Её слова «Никто не забыт, ничто не забыто» поместят на Мемориальной стене Пискаревского кладбища, и они станут крылатыми.
Жизненный и творческий путь Ольги Берггольц достоин того, чтобы о нем знали будущие поколения.
Она родилась 16 мая 1910 года в Петербурге в семье врача. Первые ее стихи были опубликованы в 1925 году. Корней Чуковский сказал, что в будущем она станет настоящей поэтессой. Окончила филологический факультет Ленинградского университета. Работала журналисткой. По ложному обвинению была арестована в декабре 1938 года, из-за жестокого обращения в тюрьме, потеряла ребенка, которого носила, второй выкидыш случился во время второго ареста. Оставаясь в осажденном Ленинграде, она все дни блокады работала в Доме Радио, почти ежедневно ведя радиопередачи, позднее вошедшие в ее книгу «Говорит Ленинград». В эти дни Берггольц стала истинно народным поэтом, разделив с ленинградцами все ужасы «смертного времени», вселяя в них надежду своими стихами.
Ольга БерггольцПервого ее мужа, поэта Бориса Корнилова, расстреляли, второй — Николай Молчанов — погиб от голода в блокаду. Две дочери Ирина и Майя, умерли в раннем возрасте. Третий муж предал. После войны Берггольц вновь впала в немилость, прятала дневник и рукописи, опасаясь ареста. Ее прорабатывали за дружбу с опальной Ахматовой, критиковали на писательских собраниях и в газетах. Идея, которой она преданно служила, разочаровала, и все это во многом сломало ее. Умерла в 1975 году в Ленинграде. Похоронена, вопреки своему пожеланию, не на Пискаревском кладбище, а на Литературных мостках Волковского кладбища.
К столетию со дня ее рождения издательство «Азбука» подготовило книгу «Ольга. Запретный дневник», в которую вошли ее откровенные дневники 1939–1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части книги «Дневные звезды», избранные стихотворения и поэмы, письма к отцу и воспоминания о ней. Впервые представлены материалы следственного дела О. Берггольц (1938–1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года.
Судьба Ольги Берггольц — это непарадный портрет времени, в котором она жила, стараясь оставаться человеком, поэтом и женщиной.
Второе письмо на Каму (отрывок)

Он придет, ленинградский торжественный полдень,
тишины, и покоя, и хлеба душистого полный.
О, какая отрада, какая великая гордость
знать, что в будущем каждому скажешь в ответ:
– Я жила в Ленинграде в декабре сорок первого года,
вместе с ним принимала известия первых побед.
…Нет, не вышло второе письмо на далекую Каму.
Это гимн ленинградцам – опухшим, упрямым, родным.
Я отправлю от имени их за кольцо телеграмму:
«Живы. Выдержим. Победим!»

29 декабря 1941 

«Ведь великое ленинградское сопротивление было не только военным, но в еще большей мере шло по линии быта, борьбы за самые основы человеческого существования и жизни, удержания элементарных каких-то вещей… Как бы объяснить Вам понятнее? Ну, например, в декабре сорок первого – сорок второго года люди еще стремились похоронить своих близких в гробах и отдельных могилах. Это было чудовищно трудно, и очень многие погибали только потому, что отдавали свой хлеб и силы на похороны близких. К концу января уже почти никто не пытался этого делать, – не оттого, что «очерствели», а потому, что «отдача последнего долга» перед задачей «сохранить живых» – сделалась не только не обязательной, но нелепой. И если эта действительно драгоценная надстройка рухнула, то что же говорить о других, менее существенных? А борьба за жизнь, за основные ее, что ли, условия – тепло, свет, вода (то, что было сотворено в самые первые дни творения!) – была борьбой тяжкой, нудной, утомительной… Мы всеми мерами – и сознательно и бессознательно – стремились и стремимся сберечь, сохранить нормальную, обычнейшую человеческую жизнь – и добились все-таки этого. Тема Ленинграда – это тема победы жизни, когда не было условий для нее, а не тема бесстрашного стояния под снарядами – ведь это решительно на всех фронтах так было и есть. Это тема того, как люди научились жить, не пережидая, не ставя себе сроков, научились жить в с е й ж и з н ь ю здесь в Ленинграде».
Из письма Н. Д. Оттену. 17/III–43.

Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Тимохин Владимир АндреевичКапитан Тимохин (фрагменты биографии)
Мне около четырех лет, я хожу в нелюбимый детский сад, и вдруг в один из дней, когда я мечтаю, чтобы меня забрали пораньше, к нам в группу заходит красивый военный в морской форме. Я не сразу узнаю его, ведь не видела уже давно. О, а это мой севастопольский дедушка, приехал в командировку на Камчатку. Он застегивает мне сандалии, а вся группа высыпала из дверей. Нахмурившись и отойдя подальше, за нами наблюдает мой давний обидчик Яшка Цезарев. Ура! Дед спасает меня и младшую двоюродную сестру из детсадовского плена.
орденПотом мы идем по летней камчатской улице, дедушка держит нас за ручки. Я немного стесняюсь его — отвыкла — и горжусь, что он у нас такой заметный — обращает на себя внимание прохожих.
Проходит совсем немного лет, и я вполне уже осознанно горжусь своим дедом, капитаном Тимохиным. Владимиром Андреевичем Тимохиным, участником Великой Отечественной войны.
Я знаю по рассказам бабушки и мамы, что у моего дедушки была необыкновенная жизнь. Он в 7 лет убежал с друзьями из дома и отсутствовал целый месяц, а в 10 лет сопровождал мать, которой нужно было вечером сдавать выручку, с наганом в кармане. Дедушка, которого все тогда звали Волькой, являлся, кроме того, почетным помощником уличного атамана. Но был не чужд искусству, будучи с 11 лет тесно связанным с городской театральной труппой. Мой юный дед мог выполнять заказы артистов, за что директор труппы постоянно давал ему контрамарки, и даже выделил постоянное место в театре.
Волька ТимохинЗакончив седьмой класс, дед стал учителем ботаники, а когда ему было 17 лет, у него появилась дочь — моя мама. Волька, стремительно став родителем и учителем, превратился во Владимира Андреевича. К тому времени они с моей будущей бабушкой и ее маленьким братом уехали в деревню, где дед преподавал в сельской школе, причем некоторые ученики были его старше. Бабушка моя — Зоя Кирилловна Боримская — родилась и жила до четырнадцати лет в Китае, в Маньчжурии. После продажи КВЖД вся ее большая семья перебралась в Бугульму, ну а потом, в 1937 году ее отца репрессировали и на 10 лет отправили в лагеря. Так что, возможно, волевое решение деда спасло ее от ареста. Дедушка, который влюбился сразу же, как только увидел новенькую одноклассницу в кожаной кепочке и кожаной юбочке, прожил потом с ней 72 года. Называл бабушку «моя пожизненная половина».
летчикДеда призвали в армию в предвоенном 1940 году. К этому времени у него было уже две дочки мал мала, а меньше — еще одна дочь — появилась в 1943, после короткой побывки домой в 1942 году.
Ворошиловский стрелок, отличный лыжник и конник, он был вполне готов к службе. А завтра была война... Дед стал артиллеристом (198-й артиллерийский гаубичный полк 46 стрелковой дивизии). За шесть месяцев был подготовлен к выполнению артиллерийских стрельб из 122-милиметровой гаубицы. Затем была школа авиамехаников (Иркутское авиационно-техническое училище), практика по летной подготовке в 110-й учебной авиаэскадрилье в г. Исилькуль на самолетах ПО-2.
курсант30 октября 1943 года он попал в 387-й запасной полк, который готовился идти на фронт. От него был выделен первый батальон лыжников-автоматчиков для действия в тылу противника. Дед был назначен командиром отделения в звании сержант. Готовил роты батальона для отправки на четвёртый Украинский фронт, на Ленинградский фронт для снятия блокады Ленинграда, затем — на третий Белорусский фронт. Сопровождал штрафные роты батальона на фронт, один на тридцать вооруженных штрафников, рискованное занятие.
В 1944 году приказом был направлен в Каспийское высшее военно-морское училище, и вся дальнейшая его служба была связана с морем.
Когда моему деду исполнилось 80 лет, он понял, что созрел для мемуаров. Сказал, что напишет произведение не хуже «Войны и мира» Толстого, любимого своего писателя. Книгу свою он назвал «Судьба моей жизни», может не совсем верно в плане стилистики, но поправлять его как-то не хотелось. Дедушка терпеливо и кропотливо печатал главу за главой на старенькой печатной машинке, мечтал, что его воспоминания издадут. Не получилось, но эта книга (в единственном экземпляре) очень дорога для нашей семьи.
Дед посадил не дерево, а целый сад, воспитал с бабушкой четырех дочерей, создал во дворе настоящий шахматный клуб, который действует и поныне.
Два его старших брата вернулись с войны с наградами и с потерями: один лишился глаза, другой остался без руки, мой дед уцелел.
представлениестатья в газетеЕще долгие годы после войны он тралил мины. Мой дед с его взрывным характером оберегал от взрывов Черное море. Сложное, кропотливое, смертельно опасное занятие. В 1955 году за боевое траление ему был вручен орден Красной Звезды. Было много и других наград: медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», медаль «За боевые заслуги», орден Богдана Хмельницкого III степени, юбилейные медали. Дедушки не стало в 94 года, в 2015 году. Всего 5 дней не дожил он до празднования 70-летия Победы. А 9 мая мы прошли с его портретом в Бессмертном полку (эта акция состоялась впервые).
Мой дед всегда оставался настоящим мужчиной, смелым, немного задиристым, который, не раздумывая вступал в сражение даже с превосходящими силами противника. Стоило ему увидеть, что обижают женщин, детей, он сразу наказывал обидчика или обидчиков. Был при этом далеко не богатырского сложения, но сильный духом. Мужчина должен быть защитником, таким и оставался всю жизнь мой дед.

 
Вас было двое – только ты и Зоя,
Но уж в семнадцать – ты уже отец.
А нынче – вот количество какое
Родных и любящих тебя сердец.
Всегда ты смелым был – и  просто в драках – 
Отчаянный мальчишек атаман.
И на войне отважно шёл в атаку,
Ты заслужил награды, капитан.
Что – мины, что – торпеды, что – снаряды,
Все испытания военные прошёл.
Висит в шкафу, с костюмом штатским рядом
Твой китель – от медалей он тяжёл.

(это стихотворение написано в день 90-летнего юбилея ветерана ВМФ СССР, участника Великой Отечественной войны, боевого траления на Азовском и Черном морях, капитана I ранга Владимира Андреевича Тимохина)

Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления»Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления»

Мой дед, Владимир Андреевич Тимохин, конечно, был человеком старой закалки. Например, в дедушкином шахматном клубе, на большом столе, где игроки раскладывали доски, возвышался серебристый бюст Сталина. Сталин поневоле был свидетелем шахматных сражений. Причем около него в рюмочке всегда уважительно стоял какой-нибудь цветок. Наличие сталинского бюста вызывало бабушкин гнев, но дед не сдавался.
Также, по дедушкиному вкусу, была подобрана его военизированная библиотека, собственно просто книжная полка. И на первом месте — растрепанный, зачитанный и подклеенный том воспоминаний и размышлений Георгия Жукова. Как-то, перечитав все то, что стояло в аккуратном бабушкином книжном шкафу, взялась полистать эту книгу. Я увидела подчёркнутые места, карандашные надписи на полях, и кое-где вопросительные и восклицательные знаки. Восклицательных было явно больше.
маршал ЖуковЯ думаю, что мемуары Георгия Константиновича Жукова заслуживают почетного места в бессмертном книжном полку. Здесь я солидарна с высказыванием его дочери, Марии Георгиевны:
«Около десяти лет трудился отец над воспоминаниями. Принимая во внимание, что он был в опале, постоянно подвергался травле, был болен и многое-многое другое, можно назвать создание книги его вторым подвигом. Выход в свет в 1969 году объемистого тома в красной суперобложке был настоящим событием в нашей стране. Ветераны поставили "Воспоминания и размышления" на первое место среди мемуаров о Великой Отечественной войне. Именно им, живым и павшим солдатам, их великому подвигу, их мужеству, храбрости, героизму, безграничной самоотверженности во имя Родины, во имя будущих поколений посвятил свою книгу Маршал».

Марина Баркова, сотрудник библиотеки
Константин Николаевич ЗаевМой дядя, Константин Николаевич Заев, родился 10 октября 1923 года в селе Утхолок Тигильского района Камчатской области. По национальности — ительмен, один из представителей известной камчатской династии Заевых.
В 1943 году он был призван Корякским военкоматом в Красную Армию. Более ста человек пешком отправились в Петропавловск-Камчатский. В их числе мой дядя и его друзья — Анатолий Митраков, Наседкин (его имени я не помню) и Ананий Притчин. За 20 дней они дошли до рыбокомбината им. Кирова, который находился в Соболевском районе. Здесь они получили приказ следовать до областного центра на пароходе. Дальше было обучение военному делу, служба по охране границы. Когда же, в августе 1945 года, началась война с Японией, Константин Николаевич стал одним из героических участников Курильского десанта.
К сожалению, какие-то подробности мне неизвестны. Но о том, что дядя Костя спас Анания, своего друга и родственника, знаю не понаслышке. Во время сражения Константин Николаевич увидел, что японец вот-вот убьет Анания, тогда он бросился на неприятеля и заколол его штыком. И дядя Ананий, встречая нас, всегда говорил: «Дети моего спасителя».
И еще помню, что взрослые говорили, что вода была красная от крови, а многие погибшие были прибиты волной к берегу.
Дяде моему повезло. Он выжил, был награжден. В 1948 году демобилизовался из армии, женился. Умер, к сожалению, рано — 8 марта 1975 года. В музее поселка Палана есть материалы о моем героическом дяде — Константине Николаевиче Заеве.
Светлана Егоровна Подвальная, читатель библиотеки


Василий Гроссман «Жизнь и судьба»Василий Гроссман «Жизнь и судьба»
Писатель Василий Гроссман родился 12 декабря 1905 года в городе Бердичев, Киевской губернии, Российской империи. В качестве военного корреспондента провёл на фронтах Второй мировой войны около трёх лет. Ему принадлежит одно из первых документальных произведений о Холокосте — «Треблинский ад» (1943–1944), для которого Гроссман сам опросил многочисленных свидетелей — как узников, так и палачей этого лагеря смерти. Этот документ был использован на Нюрнбергском процессе.
Василий Гроссман, 1945 г.Гроссман находился в Сталинграде в течение всей битвы, принимал участие в боях, описывал происходившее в военной прессе, в 1943 году получил звание подполковника. Как участник Сталинградской битвы он был награждён орденом Красного Знамени; слова из его очерка «Направление главного удара» выбиты на мемориале Мамаева кургана.
Роман «Жизнь и судьба» стал не только самым известным произведением Гроссмана, но и важнейшим для него трудом, он писал его более 10 лет. Эта книга сложна и многогранна — в ней детально описывается Сталинградское сражение, подробно раскрываются военные события, на фоне которых прописаны судьбы героев романа. Гроссман рисует картину боевых действий с удивительной правдивостью, просто, но в то же время автор уделяет внимание характерам героев, их поступкам и мотивам. В итоге получается цельная, единая, очень подробная картина, которая отражает размышления автора о государстве и личности в нем, о морали и политике, о рабстве и свободе.
Возможно, самый важный (и, безусловно, самый пронзительный) документ в романе — письмо, полученное Виктором Штрумом от матери, из которого он узнаёт об уничтожении Киевского гетто; мать Штрума понимает, что её ожидает гибель. Этот текст часто считается подлинным письмом матери Гроссмана, погибшей в Бердичевском гетто. В действительности, однако, Гроссман такого «последнего» письма не получал, он его придумал (так же как спустя много лет сочинял письма к своей матери, которой посвятил «Жизнь и судьбу»). Из своей трагедии Гроссман создаёт образ одновременно и личной, и общей беды, один из самых сильных в мировой литературе текстов о силе материнской любви и беспомощности человека перед напором тоталитарного государства.
одна из страниц текста романа«Жизнь и судьба» стала второй частью дилогии автора, однако читать ее можно отдельно от первой части («За правое дело»). В 1960-м году роман был готов к публикации, однако первое издание этой книги состоялось спустя почти 20 лет, и не в СССР, а в Швейцарии. У себя на родине роман впервые был опубликован только в перестроечное время — в 1988 году.
Причиной такой задержки стало то, что книга не прошла цензуру. Гроссман открыто и смело дал в романе дает негативные оценки любой диктатуре. После того как писатель передал текст в «Знамя» Вадиму Кожевникову, за романом «пришли»: 14 февраля 1961 года были арестованы все найденные рукописи и машинописи, включая ленту пишущей машинки, на которой роман перепечатывался.
После этого Гроссман написал письмо Хрущёву, где, в частности, заявил: «Я прошу Вас вернуть свободу моей книге, я прошу, чтобы о моей рукописи говорили и спорили со мной редакторы, а не сотрудники Комитета государственной безопасности». Итогом явился запрет на любое издание романа, а изъятые рукописи так и не были возвращены (но, по крайней мере, две копии романа остались на свободе у друзей писателя, одна из них и попала впоследствии на запад, где и была опубликована).
Можно предположить, что эта катастрофа и последовавший за ней остракизм (многие коллеги отвернулись от опального писателя) стали причиной безвременной смерти Гроссмана в 1964 году. Однако и последние три года жизни писатель посвятил ожесточённому и яркому литературному труду: в частности, создал повесть о советском лагерном опыте и о Голодоморе «Всё течёт» (1963).

«Начальство подобрало ребят широких в плечах, невысокого росточка, чтобы легче было залазить в люк, шуровать в танке. Сколько одинаковых ответов в их анкетах и об отцах и матерях, и о годе рождения, и об окончании школы, и о курсах трактористов...
Один танкист напевает; второй, полузакрыв глаза, полон страха и плохих предчувствий; третий думает о родном доме; четвертый жует хлеб с колбасой и думает о колбасе; пятый, открыв рот, тщится опознать птицу на дереве — не удод ли; шестой тревожится, не обидел ли он вчера грубым словом товарища; седьмой, полный хитрой и неостывающей злобы, мечтает ударить кулаком по морде недруга — командира "тридцатьчетверки", идущей впереди; восьмой складывает в уме стихи — прощание с осенним лесом; девятый думает о девичьей груди; десятый жалеет собаку, — поняв, что ее оставляют среди опустевших блиндажей, она бросилась на броню танка, уговаривала танкиста быстро, жалко виляя хвостом; одиннадцатый думает о том, как хорошо уйти в лес, жить одному в избушке, питаться ягодами, пить ключевую воду и ходить босым; двенадцатый прикидывает — не сказаться ли больным и застрять где-нибудь в госпитале; тринадцатый повторяет сказку, слышанную в детстве; четырнадцатый вспоминает разговор с девушкой и не печалится, что разлука вечная, рад этому; пятнадцатый думает о будущем, хорошо бы после войны стать директором столовой.
"Ох, ребята", — думает Новиков».

Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Рабига Рамазановна КлявлинаРабига Рамазановна Клявлина (1919 — 1993) — заслуженный работник культуры РСФСР, одна из первых подвижников библиотечного дела на Камчатке, с 1946 по 1953 год — директор Камчатской областной библиотеки (ныне Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова).
АвтобиографияПо ее биографии можно изучать историю страны. Она родилась 21 декабря 1919 года в селе Залари Заларинского района Иркутской области в татарской семье. В этом селе татары-переселенцы появились еще в столыпинские времена. В своей Автобиографии Рабига Рамазановна пишет, что отец был служителем культа (вероятно, речь идет о какой-то службе в мусульманской мечети, которая была построена в селе в 1910 году), известно, что с 1907 по 1921 год он был сельским учителем. Органы НКВД забрали отца в 1930 году, сначала он работал в г. Зима Иркутской области, а затем как трудовой переселенец — в Иркутске. Здесь же, в Иркутске, в 1938 году, Рабига оканчивает библиотечный техникум. В этот же год отец, уже восстановленный в правах, умирает. Осенью 1938 года девушка становится студенткой Московского государственного библиотечного института им. Молотова, который в то время находился в г. Химки Московской области. В 1941 году она получает диплом библиотековеда.
Трудовая книжкаВойна изменила ее планы на новую, интересную профессиональную жизнь. Уже в октябре 1941 года Рабига становится медсестрой партизанского отряда, организованного при Химкинском райкоме партии. Химки — город, находящийся в 21 км от Москвы, стал последним рубежом обороны столицы в битве 1941-42 года, когда на подступах к городу, в районе 23 километра, стояли фашистские войска, и перед командованием советской армии стояла задача не допустить фашистов в Москву.
В январе 1942 года Рабига Рамазановна поступила на службу медицинской сестрой во фронтовой инфекционный госпиталь 1384, дислоцированный на Западном, а затем 3-м Белорусском фронте. В партию вступила в июне 1944 года. В личных документах указано, что в период с марта по июль 1945 года она находилась в Восточной Пруссии. С октября 1945 по июнь 1946 года была заведующей библиотекой при этом же госпитале.
Награждена значком «Отличник санитарной службы», который был основан в 1942 году для поощрения отличившихся санитаров, санитарных инструкторов и младших медицинских сестер. Приказом 315 от 31.03.1945 года была награждена медалью «За боевые заслуги». В представлении на награждение написано:
«Тов. Клявлина Р. Р. сумела за период октября-декабря 1944 года (неразборчиво) около 500 брюшнотифозных больных. Своим хорошим уходом и большой заботой о больных смертей от брюшного тифа удалось снизить до 3%. Около 92% больных возвращено в строй. Одна из активнейших пропагандистов т. Клявлина даже тяжелейшим больным внушает нашу скорейшую победу над врагом, обеспечивая тем самым большой прилив волевой силы и энергии им. Неоднократно выхаживала умирающих больных».
Знак «Отличник санитарной службы»В мае 1945 года за участие в Великой Отечественной войне она была награждена медалью «За Победу над Германией». Ей, девчонке, не исполнилось еще и 26-ти лет.
После увольнения из армии летом 1946, в Комитете по делам культурно-просветительских учреждений при Совете Министров РСФСР, Рабига Рамазановна получила назначение на Камчатку, на должность директора областной библиотеки. К своим обязанностям, согласно приказу, приступила 26 ноября 1946 года. По воспоминаниям, приехала она на холодный полуостров в армейской шинели, и еще долго ходила в ней, как, впрочем, и многие фронтовики в то время. А она была настоящим фронтовиком. Как и настоящим профессионалом. Настоящим коммунистом-идеалистом. И настоящим человеком того времени, который ставил общественное выше личного.
Рабига Рамазановна КлявлинаЕе трудовая жизнь заслуживает отдельного рассказа. В последующие годы она возглавляла областное Управление культуры, а затем, в 1968 году, вернулась в библиотеку, став заведующей организационно-методическим отделом. Вся ее мирная трудовая биография — это, по сути, история развития камчатских библиотек. Для нас, тех, кто работал и работает в Камчатской краевой научной библиотеке им. С. П. Крашенинникова, Рабига Рамазановна Клявлина — герой нашего библиотечного «Бессмертного полка». Помним! Гордимся!

Юлия Друнина. СтихиЮлия Друнина. Стихи
Поэтесса Юлия Друнина родилась 10 мая 1924 года в Москве. Она начала писать стихи в 11 лет, посещала литературную студию при Центральном доме художественного воспитания детей.
После начала Великой Отечественной войны Юлия Друнина записалась в добровольную санитарную дружину при Районном обществе Красного Креста, работала санитаркой в главном госпитале. Окончила курсы медсестер. В конце лета 1941 года под Можайском, куда ее направили на строительство оборонительных сооружений, во время авианалета потерялась, отстав от своего отряда, и была подобрана группой пехотинцев. Вместе с ними попала в окружение и две недели пробиралась к своим по тылам противника. Уже при переходе линии фронта, когда в группе оставалось всего 9 бойцов, командир батальона подорвался на противопехотной мине. Вместе с ним погибли еще двое бойцов, а Юлию сильно оглушило.

Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать.


Юлия ДрунинаОказавшись в Москве осенью 1941 года, Юлия Друнина вскоре вместе со школой, которую возглавлял отец, была эвакуирована в Тюменскую область. Ехать в эвакуацию она не хотела и согласилась только из-за отца, который в начале войны перенес инсульт. Когда в начале 1942-го Владимир Павлович скончался, Юля решила, что больше ее в эвакуации ничто не держит, и уехала в Хабаровск, где поступила в Школу младших авиационных специалистов (ШМАС).
Через некоторое время девушкам объявили, что их вместо отправки в боевые части переводят в женский запасной полк. Рвавшаяся на фронт Друнина узнала, что девушек-медиков в порядке исключения все-таки направят в действующую армию — здесь ей и пригодилось свидетельство об окончании курсов медсестер. Она попала в 667-й стрелковый полк 218-й стрелковой дивизии Белорусского фронта.
В 1943 году Друнина была тяжело ранена — осколок снаряда вошел в шею слева и застрял всего в паре миллиметров от сонной артерии. Не подозревая о серьезности ранения, она просто замотала шею бинтами и продолжала работать. Очнулась уже в госпитале; после лечения была признана инвалидом и комиссована. Вернулась в Москву. После неудачной попытки поступить в Литературный институт вернулась на фронт — ее признали годной к строевой службе. На этот раз она оказалась в 1038-м самоходном артиллерийском полку 3-го Прибалтийского фронта. Воевала в Псковской области, затем в Прибалтике. В одном из боев была контужена и в конце 1944 года признана негодной к несению военной службы. Закончила войну в звании старшины медицинской службы.
В декабре 1944 года Юлия Друнина снова возвращается в Москву и начинает посещать занятия первого курса Литературного института — выгнать инвалида войны никто не решился. Выходит замуж за однокурсника, поэта-фронтовика Николая Старшинова.
В начале 1945 года в журнале «Знамя» была напечатана ее подборка стихов. В 1948 году вышла первая книга «В солдатской шинели». Затем увидели свет «Разговор с сердцем» (1955), «Ветер с фронта» (1958) и другие стихотворные сборники.
В 1954 году Юлия Друнина поступила на сценарные курсы при Союзе кинематографистов, где познакомилась с Алексеем Каплером. Любовь вспыхнула сразу, но еще шесть лет Друнина боролась с собой, пыталась сохранить семью. В 1960 году Друнина все-таки рассталась с Николаем Старшиновым и, забрав дочку, ушла к Каплеру, который также развелся. Супружество Каплера и Друниной, продлившееся до смерти киносценариста в 1979 году, было очень счастливым; чувство к Каплеру стало второй основной темой стихов Друниной — первой была и осталась война.
Юлия Друнина покончила с собой 21 ноября 1991 года, закрывшись в гараже и включив мотор «Москвича». Основной причиной самоубийства, по всей видимости, стали личные утраты (поэтесса так и не оправилась от смерти Каплера) и крушение общественных идеалов. Согласно завещанию похоронена рядом с мужем на Старокрымском кладбище.

Я пальто из шинели давно износила.
Подарила я дочке с пилотки звезду.
Но коль сердце моё тебе нужно, Россия,
Ты возьми его. Как в сорок первом году!
сотрудники Камчатской краевой научной библиотеки им. С. П. Крашенинникова
«Комбаты. Капитан Торопов, ст. лт. Кабахидзе, старлей Емельянова. Лихие командиры и беззаветные товарищи. Будапешт, февраль 1945 г.»Семнадцать лет, с 1975 по 1992 годы, в отделе библиографии Камчатской краевой (тогда областной) научной библиотеки им. С. П. Крашенинникова работала Тамара Васильевна Шаповалова. К сожалению, в 1992 году она безвременно ушла из жизни. Была она одиноким человеком и ее личный архив в силу некоторых обстоятельств до сих пор хранится в служебных бумагах отдела. Он содержит диплом выпускницы Ленинградского библиотечного техникума и Хабаровского института культуры, свидетельства об окончании восьмилетней и средней петропавловских школ, наградные свидетельства и небольшой комплект фотографий. Три из них относятся к 1944 и 1945 годам. На них среди боевых друзей запечатлены родители Тамары Васильевны. Она всегда гордилась ими, называя их настоящими фронтовиками. Ее мать и отец прошли войну от первого дня и до полного окончания. 1944 год они встречали в составе Второго Украинского фронта.
На одной из фотографий запечатлен отец Тамары Васильевны — В. Г. Шаповалов (справа) с фронтовым другом Прудченко в 1945 году. «Друзья по оружию. Румыния, сентябрь 1944 год. 2-й Укр. фронт.»Две другие заслуживают особого внимания. На первой — мама Тамары Васильевны с «друзьями по оружию» в 1944 году в Румынии. На другой — в феврале 1945 года, она уже в Венгрии с «друзьями по оружию». Это комбаты — капитан Торопов, старший лейтенант Кабахидзе и старший лейтенант Емельянова — будущая мама нашей В. Г. Шаповалов справа. «На память. 2-й Укр. Фронт. 23 июня 1945 г.»Тамары Васильевны. К несчастью, мама быстро после войны скончалась, и Тамаре Васильевне пришлось расти только с отцом. Сохранившиеся фотографии — большой исторически значимый документ, который должны увидеть наши современники, и который ярко демонстрирует, как выглядели русские девочки-красавицы, совершая совсем не женские подвиги «в солдатских сапогах не по ноге». Время сохранило не только лица бойцов Второго Украинского фронта, но и их фамилии, что позволило им сейчас встать в ряды народного «Бессмертного полка».


Константин Симонов «Жди меня»
Константин Симонов «Жди меня»Константин Симонов — один из самых известных и любимых читателями советских авторов, хорошо знавший войну и много о ней писавший. Он знал ее не понаслышке, изучал не по документам и воспоминаниям участников. К началу Великой Отечественной войны Симонов был уже опытным, хорошо понимающим военные реалии фронтовым корреспондентом. В 1938 году Симонов, молодым литературным сотрудником газеты «Героическая Армейская», попал на Халхин-Гол во время боев с японцами. И здесь впервые своими глазами увидел лик настоящей войны. Халхин-Гол навсегда показал ему, что война тяжела и страшна, несмотря на то, что ты защищаешь справедливое дело и веришь в победу. В Великую Отечественную, в 1941 году ему пришлось с боями выходить из окружения, в течение войны бывать в самых жарких местах сражений. Потому так достоверны его фронтовые репортажи, очерки, зарисовки, портреты, потому так убедительна его военная художественная проза: повесть «Дни и ночи», трилогия «Живые и мертвые», книги дневников «Родные дни войны» и «Глазами человека моего поколения».
Но мало кто знает, что в большую литературу Симонов вошел как поэт, и что большинство его корреспонденций с Халхин-Гола были написаны в поэтической форме.
Актриса Валентина СероваВоенный цикл симоновских стихов — это поэтическая история трудной любви, любви в разлуке. Разлучница-война затронула каждого и неожиданно стала самостоятельным литературным героем. Тоска по близким, родным, любимым была иногда сильнее, чем боль от полученных ран. Там, на фронте, зародился новый литературный жанр: личная, интимная, тихая лирика. Поэзия, обращенная к самому себе под звук гармошки, мерцающий огонек свечи, под отблески прогорающих в железных печурках угольков. Самому автору казалось, что такие стихи чересчур камерны, лишены патриотического и гражданского содержания, не представляют общественного интереса. Позже в своих воспоминаниях по этому поводу Симонов писал, «что такие стихи — мое личное дело». Еще до начала войны, в январе 1941 года, он написал своей любимой женщине, жене, актрисе Валентине Серовой поэтическое письмо, письмо-заклинание, письмо-просьбу, письмо-призыв «Жди меня». Он не стал его печатать, а только иногда, чтобы скоротать время, читал стихи, и «Жди меня» в том числе, своим слушателям: «...и разные люди, десятки, а может сотни раз при свете керосиновых коптилок или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение "Жди меня...", как мне раньше казалось я написал только для одного человека. Именно этот факт, что люди переписывали это стихотворение, что оно доходило до их сердца и заставил меня напечатать».
14 января 1942 года газета «Правда» опубликовала стихотворение «Жди меня». Симонов сразу же стал обладателем одного из самых громких литературных имен. Это стихотворение сотни раз перепечатывалось во фронтовых и армейских газетах, выпускалось листовкой, звучало с эстрады и по радио. Его переписывали друг у друга, оно отсылалось с фронта в тыл и из тыла на фронт. Эти переписанные листочки хранили вместе с самыми дорогими вещами. И, наконец, был снят кинофильм под названием «Жди меня!».
Стихотворение помогало красноармейцам идти в бой, женщинам ждать с фронта любимых, надеяться на их возвращение, несмотря на полученную похоронку, и чудо иногда свершалось. Оно служило опорой для безнадежно искалеченных войной мужей, сыновей, братьев для того, чтобы найти в себе силы вернуться к родным в отчий дом.
Прошло 75 лет с того момента, как отгремели залпы Великой Отечественной войны, но стихотворение до сих пор несет свою великую миссию, звучит гимном любви, надежды и веры.


Надежда Ивановна Курохтина, библиограф, краевед, заслуженный работник культуры РФ
Сергей Чмель на фото справа 1944 г. Мой папа, Сергей Тимофеевич Чмель, родился 25 февраля 1927 года в городе Уссурийске Приморского края. Окончив в 1942 году семь классов, был принят на работу в радиоузел Владивостокского торгового порта. Через два года его зачислили в действующую армию на гражданский пароход, который в 1944-1946 годах доставлял грузы из США во Владивосток. Это была опасная, но крайне необходимая работа. Так он, 17-летний парнишка, наряду со взрослыми приближал Победу.
Почетный знак «Юнга огненных рейсов 1942-1945 гг.» был вручен ему спустя годы, в 1984 году.



Запись из трудовой книжкиЮнги огненных рейсов
В разгар войны с гитлеровской Германией, в 1942 году перед моряками-дальневосточниками возникла острая проблема кадров, которая была вызвана не только потерями, но и значительным пополнением пароходства судами за счет переданных из других бассейнов страны и портов Мурманск и Архангельск и приобретенных по ленд-лизу в США. Кроме того, к этому времени произошла мобилизация моряков торгового флота на фронт и военные корабли Тихоокеанского флота. Не хватало для работы на судах кочегаров, машинистов, матросов и людей других морских специальностей.
Удостоверение участника плавания в конвояхДля решения кадрового вопроса и обеспечения заданий комитета обороны моряками в июле 1942 года был подписал приказ о введении на судах ученичества из числа подростков в возрасте 14 лет. Однако этот шаг правительства не разрешал всех проблем с кадрами, и тогда в октябре 1942 года приказом был введен на судах морского флота институт воспитанников-юнг, разрешающий принимать на флот подростков 12 лет. Закрепляя эти приказы, ЦК ВЛКСМ и его бюро приняли постановление 20 февраля 1943 года «О мобилизации комсомольцев и молодежи на суда дальнего и загранплаванья». В нем сказано: «Отбор производить из числа физически здоровой молодежи мужского пола в возрасте до 17 лет и старше...»
орденская книжкаЭтот исторический призыв буквально всколыхнул широкие массы молодежи. Каждый старался внести свою лепту в победу над гитлеровскими захватчиками. В строй моряков-дальневосточников встало более 3000 подростков. Прибыв на суда после кратковременного обучения, они быстро осваивались в необычных для них морских условиях. Многие из них становились специалистами, заменяя ушедших на фронт кадровых моряков. Самостоятельно несли кочегарские вахты у топок котлов и матросские у руля, находились в составе боевых артиллерийских расчетов, были сигнальщиками, работали на камбузе, одним словом, везде, где была необходимость, набирая опыт и морскую сноровку. И наряду со взрослыми становились героями.

Сергей Тимофеевич Чмель В 1949 году папа окончил фельдшерскую школу, а в 1955-м — Хабаровский государственный медицинский институт. По окончанию института Сергей Тимофеевич служил в пограничных войсках, с 1958 года работал врачом в Камчатской областной больнице. Сначала хирургом, затем урологом, а 1961-1988 годах — заведующим урологическим отделением. За более чем тридцать лет работы в областной больнице доктор Чмель сделал свыше одной тысячи сложнейших операций.

Он неоднократно вылетал в районы области по санитарным заданиям, работал на плавбазе «Эскимос». Сергей Тимофеевич Чмель был награжден значком «Отличнику здравоохранения», медалью «За доблестный труд». И на войне, и в мирное время папа всегда жил и работал достойно. Мне и моему сыну есть кем гордиться.
О моем папе написано в книге «Плавать по морю необходимо».



Шобухов В., член совета юнг дальневосточных моряков 
Юнги огненных рейсов
В канун 40-летия Победы из статьи «Огненные рейсы», опубликованной в газете «Камчатская правда», мы узнали имена мальчишек, служивших на кораблях в годы войны. Это сотрудник вневедомственной охраны в Петропавловске Юрий Васильевич Белокопытов и заведующий урологическим отделением Камчатской областной больницы Сергей Тимофеевич Чмель. Вот что рассказал генерал-лейтенант Иван Егорович Горчаков журналисту Леониду Болдыреву.
«Мы шли на "Плеханове". В полдень налетели японские самолеты. Начали бомбить, обстреливать. В дело вступили наши зенитчики. Сбили сразу два самолета. Стоим на палубе, наблюдаем, как они горят, падая в море. Обернулся: рядом со мной мальчишка, щупленький, весь в угольной пыли, глаза сверкают. "Вот как мы их!.." Спрашиваю: "Ты как попал сюда"? А он мне: "Я, товарищ капитан-лейтенант, котельный машинист Сергей Чмель...".
На следующий день читаю свежий номер боевого листка: "Сергей Чмель целые сутки не покидал котельного отделения, заменив на посту больного товарища". Вот тебе и мальчишка!»
После семи классов Сережа Чмель пошел в ремесленное училище, работал монтером, а затем кочегарил на теплоходах «Сокол» и «Плеханов». В послевоенные годы Сергей Чмель, окончив Хабаровский мединститут, работал военным врачом в погранвойсках, а потом долгие годы до своей кончины в 1989 году возглавлял урологическое отделение областной больницы. За тридцать лет работы вывел большой «десант» людей из-под смертельной опасности на берег жизни.
Сотни юнг огненных рейсов связали свою жизнь после войны с морским флотом и достойно несли вахты в мирное время.
Елена Чмель, сотрудник библиотеки


Анатолий Кузнецов «Бабий яр» Анатолий Кузнецов «Бабий яр»
Киев. памятник детям, расстрелянным в Бабьем ЯреЭто роман об уничтожении еврейского населения Киева осенью 1941 года. Автор, тогда подросток, сам был свидетелем расстрелов киевских евреев, много общался с людьми, пережившими катастрофу, собирал воспоминания своих современников и очевидцев.
Анатолий Кузнецов неоднократно подчеркивал, что всё в его произведении — правда. Важно, что хотя большая часть книги оформлена как художественное произведение, это всё же историческая работа, которой подходит более точное определение — мемуары. Вступительная глава «Пепел» передает переживания четырнадцатилетнего киевского мальчишки, который гуляет по засыпанному оврагу Бабьего яра. Подземный ручеек вымывает из-под земли остатки костей и целый слой пепла, а местные ребята копаются в земле в поисках золотых зубных коронок. Сам автор романа оказался тем человеком, который жил совсем рядом со вторым по цитируемости (после лагеря смерти Освенцим) печальным символом Холокоста. Находясь в оккупированном немцами Киеве (его семья не успела эвакуироваться) вместе с матерью, бабкой и дедом, он регулярно слышал пулеметные очереди и отзвуки предсмертных криков десятков тысяч киевлян, нашедших смерть в урочище Бабий Яр.
Киев. Памятник писателю Анатолию КузнецовуКузнецов не просто описал абсурдные законы нацистов (которые карают ребёнка смертью за несданные валенки или появление на улице после шести вечера, заставляя каждого человека чувствовать себя «странным, но непойманным преступником»), но и сделал следующий логический шаг. По его мысли, преступником неизбежно делает человека тоталитаризм в принципе. Эта мысль — как и хроника отступления советских войск, взорвавших Крещатик и Киево-Печерскую лавру, критика всей советской системы воспитания и общественного строительства, антисталинский пафос, главы о «врагах народа», Голодоморе и так далее — оказалась слишком смелой даже на фоне оттепельной прозы, когда роман был впервые опубликован в журнале «Юность».
И даже тогда, в 1966 году, несмотря на многочисленные и грубые цензурные сокращения, он произвел эффект разорвавшейся бомбы — так до Кузнецова про Холокост не осмеливался писать никто. Однако путь подлинной истории Бабьего Яра к читателю оказался долгим и трудным.
В 1969 году Кузнецов, перефотографировав рукописи, закопанные им в стеклянных банках в лесу, бежал на Запад, попросив политического убежища в Англии. Его книги были изъяты из продажи и библиотек. Через год «Бабий Яр» был опубликован на Западе в авторской редакции, однако российский читатель смог познакомиться с текстом без купюр лишь после перестройки.


Бабий Яр
Немецкие войска, занявшие Киев 19 сентября 1941 года, сделали овраг длиной 2,5 км и глубиной местами более 50 м в Бабьем Яру (в то время находившемся на окраине Киева) местом расстрела евреев, цыган, караимов, коммунистов и военнопленных. Количество казнённых не подаётся исчислению. По самым скромным подсчётам, только евреев было уничтожено порядка ста пятидесяти тысяч.
В конце сентября руководители зондеркоманды «4а» приказали девяти раввинам Киева заявить, что «после санобработки все евреи и их дети, как элитная нация, будут переправлены в безопасные места...». 27-28 сентября по городу было расклеено 2000 объявлений, в которых оккупационные власти призвали еврейское население Киева 29 сентября к 8:00 явиться в назначенное место с документами и ценными вещами для переписи и переселения. Пришли, в основном, старики и женщины с детьми. Через устроенный в конце улицы пропускной пункт впускали группы по 30–40 человек, заставляли раздеваться догола, вещи забирали, а самих загоняли на насыпь на краю оврага, после чего с противоположной стороны пулемётчик открывал огонь. Через несколько часов ров заполнился тремя слоями трупов. Их присыпали землёй и продолжили экзекуцию. Тех, кого не успели расстрелять в первые сутки, разместили неподалёку в военных ангарах-гаражах. 30-го сентября расстрелы продолжились с ещё большей интенсивностью. Зондеркоманда «4а» штандартенфюрера Пауля Блобеля из состава айнзатцгруппы «С» под командованием генерал-майора полиции бригаденфюрера СС Отто Раша при участии полицейского полка «Юг» и вспомогательной полиции за два дня расстреляла тут 33 771 еврея, не считая малышей до 3-х лет. 1 и 2 октября расстрелы продолжились. А затем возобновились 8 и 11 октября. В последующие дни в Бабьем Яру уничтожили пять цыганских таборов.
10 января 1942 года тут же были расстреляны 100 матросов Днепровского отряда Пинской военной флотилии. Массовые казни продолжались вплоть до оставления оккупантами Киева.


В 1961 году Евгений Евтушенко, побывав на месте казни вместе с Анатолием Кузнецовым, написал поэму «Бабий Яр».
 
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я –
каждый здесь расстрелянный старик.
Я –
каждый здесь расстрелянный ребенок.


Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
День Победы был для бабушки особым праздником. Главным. Со слезами на глазах. День гордости и скорби. Утром она вместе с подругами-ветеранами шла на торжественный парад. А потом вспоминала тех, кто не дожил, не увидел выросших детей и родившихся внуков, не узнал, какая она — жизнь после войны. На фронт ушло 18 родственников ее большой семьи: дядья, братья, сестры. В живых осталось трое.
Анна ЗайцеваВ числе немногих вернувшихся была и она, Зайцева Анна Петровна (1919-2005), красноармеец, шофер 1 роты 112 отдельного автотранспортного батальона ВВС, кавалер Ордена Отечественной войны второй степени, награжденная медалью Жукова, семью юбилейными медалями...
наградные удостоверенияТысячи километров по дорогам войны — разбитым или отсутствующим вовсе, по минным полям и под артобстрелами, по болотам Белоруссии и разрушенным понтонным переправам Одера, она прожила за рулем легендарной «полуторки» — военного грузовика модели ГАЗ-АА. Победу встретила в пятнадцати километрах от Берлина.
Когда она ушла на фронт, в алтайской деревне остались отец, ослепший еще с германской войны, две сестры и брат. До войны в семье было семеро детей. Четверо в разное время ушли на передовую: два брата, сестра-медик и она. Невредимой вернулась только бабушка — оба брата погибли, сестра была ранена.
Деревенская девчонка, получившая всего четыре класса образования, до войны она работала в Барнауле на меланжевом комбинате, где стала одной из лучших работниц. Ее выбрали комсоргом цеха. За отличный труд получила звание стахановки.
Мобилизации Аня не подлежала. Существовали критерии отбора женщин: одним из обязательных условий было отсутствие на иждивении маленьких детей или пожилых родителей. У нее же дома отец-инвалид и младшие брат с сестрой. Но она была комсоргом, как она могла оставаться в стороне, раз на фронт идут ее девчата, с которыми они вместе отучились в ДОСААФ на курсах водителей и работали на комбинате вместо ушедших на войну мужчин-шоферов? И Анна ушла на фронт.
В январе сорок третьего она в составе женского эшелона отбывает из Барнаула в распределительный полк, находящийся под Москвой. Для дополнительной подготовки в марте сорок третьего зачислена в двадцатый отдельный учебный автополк, формировавшийся тогда в лесах у города Кричева в Белоруссии. Радость за доверенную ей и еще троим девчатам боевую технику сменилась мучительно жестокими месяцами и годами грязной, голодной, бессонной и бог знает какой работы. Первый же ночной бросок болотными топями по двум исчезающим в трясине бревнам, казалось, хотел выжать из этой чумазой, уже пропахшей бензином, сибирячки остатки сил и слез. А сколько еще было таких бросков и переправ...
Хрупкая, ростом всего 154 см, она не просто водила машину. В кузове ее грузовика находилась зенитная установка, весившая больше тонны, и располагались несколько артиллеристов. Боевой расчет, который защищал от налетов аэродромы «ночных ведьм».
боевые подруги«Ночными ведьмами» немцы прозвали летчиц 588-го ночного бомбардировочного авиационного полка: все их боевые вылеты были исключительно ночными, а перед пикированием на вражеские позиции пилоты отключали моторы и оставался слышим лишь негромкий шелест воздуха под крыльями, похожий на звук метлы. Легкие бомбардировщики, на которых они воевали, можно было с легкостью сбить несколькими очередями даже из винтовки и пехотного пулемета, а сгорал он мгновенно. Но мог летать на сверхнизких высотах, и поэтому был невидим для вражеских ПВО, радары его не обнаруживали. Авиаполк был уникальным — он полностью состоял из женщин, занимавших все боевые должности от командира полка до механиков, штурманов и оружейниц.
газета «Алтайская правда»Аэродром «ночных ведьм» был передвижным — полк должен был постоянно менять дислокацию, чтобы оставаться неуязвимым. Снимался с базирования и передвигался он тоже очень часто по ночам. В интересах светомаскировки приходилось двигаться в полной темноте. Порой бабушка вела свою машину едва ли не на ощупь. Нельзя было свернуть ни влево, ни вправо с дороги, которую почти не различить. Спасала только интуиция и острое зрение.
Грузовик этой модели был мало приспособлен даже для водителей-мужчин, что уж говорить о хрупкой девушке. Конструкция «полуторки» была проста, в ней не было абсолютно ничего лишнего. Правда, и полезного тоже явно недоставало. Чтобы управлять этой машиной, мало было обладать навыками вождения, нужны были недюжинная сила и сноровка.
В основном, «полуторки» заводились пусковыми рукоятками: г-образный длинный вращатель вставлялся в технологическое отверстие в бампере машины и проворачивался по часовой стрелке. Запуск двигателя происходил при помощи мускульной силы человека. Но просто так крутить было бесполезно. Нужны короткие, но сильные рывки. Откуда брались силы у девчонки ростом чуть более полутора метров и с маленькими ладонями, как могла она с этим справляться — она и сама не знала. Но гордилась тем, что всегда быстро заводила свою боевую машину. Еще долгие годы после войны, когда видела, как какой-нибудь незадачливый водитель, по ее словам, мучал автомобиль, беспомощно вращая рукояткой в попытке завести двигатель, она ловила себя на желании подойти и помочь бедолаге.
Мускульная сила нужна была, порой, и просто для поворота руля на бездорожье (усилителей еще не было) и для переключения скорости (на изношенных коробках передач начинали произвольно выключаться некоторые передачи). Зимой она, молодая девушка, мерзла во время переездов, поскольку кабина не отапливалась, а переднее стекло порой приходилось поднимать, чтобы оно не запотевало и не закрывало обзор. Сигналы шоферы тоже показывали рукой из окна кабины, на морозе рука индевела.
Война не делала никаких скидок, женщина не создана для войны. Потому что война — это когда надо идти и убивать, вместо того чтобы растить детей. Война — это когда каждый день могут убить, когда случайный осколок может сделать калекой или навсегда изуродовать. Война — это холод, грязь и невозможность, порою, соблюдать даже элементарные нормы гигиены. Говорить об этом было не принято. Организм женщин до такой степени перестраивался, что они всю войну женщинами не были... Котелок холодной воды из воронки летом или комок снега зимой — вот и все гигиенические средства.
Сложно сломить сибирский сильный характер. Бабушка гордилась, что ни на войне, ни после нее не курила. Никогда. А сигареты, полагавшиеся ей, как и каждому красноармейцу, меняла у ребят на сахар. Не слышали от нее и бранных слов, что удивительно для человека, прошедшего ужасы войны. А вот знаменитые «наркомовские сто грамм» к тому моменту полагались уже не всем, да и когда их было пить шоферу за рулем: команда на смену дислокации аэродрома могла поступить в любое время суток, в зависимости от активности вражеских налетов.
красноармейская книжкаМолниеносная реакция, расчет траектории движения, хладнокровие не раз спасали ее на дорогах войны. Опасность могла таиться и в самой обыденной ситуации. Однажды ее «полуторка» шла в колонне боевой техники по разбитой, изрытой ямами дороге. Сбоку на скорости мчалась штабная машина. Объезжая очередную яму, «штабной» опасно вильнул, подрезав грузовик и едва не столкнул его. Чтоб избежать аварии, пришлось резко взять вправо. Зенитное орудие, хоть и было закреплено в кузове, но от таких внезапных маневров стало смещаться и вся машина начала опасно крениться. Твердая рука и железная выдержка помогли постепенно выровняться и удержаться на трассе, не нарушив ход колонны. Нельзя было даже остановиться, чтоб перевести дух.
При перемещении в колонне главным правилом было — ни в коем случае не задерживать ход движения. При внезапной поломке следовало съехать на обочину, оперативно устранить неисправность любыми подручными средствами и успеть догнать хвост колонны. При серьезной неисправности грузовик оставался ждать механиков или подмогу. Одиночное нахождение в зоне боевых действий могло стоить жизни, и экипаж всеми силами старался поддерживать свою боевую «полуторку» на ходу. Не раз ребята буквально кожаными ремнями от обмундирования соединяли механизмы, чтобы доехать до авторембата. Боевая семья, где жизнь каждого зависит от действий другого.
Навыки из прошлой, мирной жизни приходилось применять в самых неожиданных ситуациях. Из-за стремительного продвижения фронта службы обеспечения часто не успевали вовремя подвозить не только требующиеся запчасти для машин, довольствие и обмундирование для бойцов. Задерживалась и полевая кухня. Было так и в тот день, когда батальон ехал через поля в Европе. Недалеко от дороги брели и натужно мычали коровы — их давно не доили, они были полны молока. В голове колонны вдруг произошла какая-то заминка и прозвучала команда остановиться. Как долго будет длиться остановка, голодные бойцы не знали. Ребята схватили ведро, висевшее всегда сзади грузовика, Анна выпрыгнула из кабины. За несколько минут подоить корову деревенской девчонке не составило труда, и они успели бегом вернуться к своей «полуторке» как раз к моменту, когда прозвучала команда: «По машинам!». А вот пить молоко артиллеристам пришлось уже на ходу, из ведра, обливаясь и расплескивая, как ни старалась бабушка ехать в этот момент аккуратно.
Но больше в ее судьбе было воспоминаний о других, смертельно опасных дорогах.
Чтоб минимизировать людские потери, во время преодоления особо опасных участков дорог в машине находился только шофер. Так было и во время форсирования переправы через р. Одер. Боевая техника переправлялась на паромах под вражеским огнем. То тут, то там вода вскипала от снарядов и грузовики уходили под воду. Сделать в такой ситуации водитель ничего не мог, бывшему комсоргу цеха оставалось уповать на свою судьбу и божью помощь. Преодолев реку, «полуторка» должна была своим ходом подняться на противоположный берег. По берегам реки немцами были сооружены земляные дамбы высотой в несколько метров, с очень крутыми, почти отвесными склонами. Уцелевшие после переправы грузовики штурмовали изрытый колесами и снарядами земляной склон по одному. Въехать на вершину дамбы нужно было быстро, но аккуратно: если колеса начинали буксовать в земляной каше или вдруг глох двигатель, то на крутом подъеме машина с грузом в кузове не могла удержаться и неизменно обрушивалась вниз. Находящаяся в кузове грузовика зенитная установка весила более тонны и оттого, насколько хорошо артиллеристы ее закрепили, зависела, в том числе, и жизнь шофера. Медлить нельзя было и потому, что недопустимым было скопление большого количества техники у подножия дамбы — слишком легкой мишенью это было для вражеской авиации. Когда бабушка на своей машине поднялась на склон и отъехала на безопасное расстояние в укрытие, она уронила голову на руль и от пережитого напряжения силы покинули ее. Она не помнила, как подбежал к ней ее боевой расчет, как пробовали вынуть ее из кабины и как долго пытались разжать руки, судорожно продолжавшие сжимать руль...
Как и большинство фронтовиков, говорить о войне бабушка не любила. Но та приходила к ней по ночам. В такие ночи бабушка кричала во сне. Даже когда прошел не один десяток лет. С годами семья привыкла, и мы знали, что бабушку просто надо разбудить и все. Голос ее дрожал, когда она вспоминала, как вязли колеса в белорусских болотах, как штурмовали переправу, как рвались рядом снаряды при авианалетах во время многокилометровых бросков. И как тяжело, порой невыносимо, было девушкам на войне. Сейчас кажется невозможным, что в экстремальных условиях войны женскому организму и психике оказалось под силу справиться с непомерными физическими и психологическими перегрузками. Но она смогла. Возможно, потому что твердо усвоила: не бывает на войне бесстрашных солдат. И не бывает на войне атеистов.
После войны она создала семью, вырастила детей, увидела внуков и даже правнуков. Маленькая женщина, прожившая большую, трудную, такую небесполезную жизнь.


«Война и Победа: «Комсомольская правда» о Великой Отечественной войне» Сборник «Война и Победа»
«Война и Победа: «Комсомольская правда» о Великой Отечественной войне» Связующей нитью между бойцами, комсомольцами, сражающимися на передовой, и оставшимися дома родными были не только знаменитые полевые почты. С первого дня войны газета «Комсомольская правда» публиковала сводки боевых действий, огромное количество писем с фронта и на фронт. Было организовано множество выездных редакций на самых важных участках сражений.
«Война и Победа: «Комсомольская правда» о Великой Отечественной войне» В мае 1975 года страна отметила не только 30-летие Победы, но и полувековой юбилей газеты. К этим двум датам, оказавшимся неразрывно связанными, было выпущено уникальное издание «Война и Победа: "Комсомольская правда" о Великой Отечественной войне». В сборнике были собраны лучшие публикации газеты военных лет: репортажи военных корреспондентов А. Гайдара, К. Паустовского, А. Фадеева, знаменитые «Февральский дневник» О. Берггольц и «Жди Меня» К. Симонова.
Особое место отдано письмам, пришедшим в газету с линии огня — невыдуманные судьбы и непридуманные чувства. Обращение к потерянной на войне девушке через газету; описание подвига погибшего однополчанина, чтоб прочли и гордились его близкие; благодарность воина спасшей его незнакомой югославской девушке. И даже — страницы военных дневников-писем девушки-снайпера, посмертно получившей звание Героя Советского Союза
С винтовкой и с блокнотом воевали комсомольцы военной поры. И одинаково важны были оба эти оружия для борьбы с врагом.


Евгения Артамонова, сотрудник библиотеки
За день до победы

(документальный рассказ)

Ничего не знал о своем брате...
Военные события 41-45-х годов прошлого века меня не коснулись. Я родился через двенадцать лет после падения Берлина. Хрущев с трибуны ООН, или где-то ещё, грозит, потрясая своим башмаком, в космос запущен первый искусственный спутник. Негры, — прошу прощения, — афроамериканцы наводнили Москву: всемирный фестиваль молодежи, да — и студентов. Молодежь слушает песни Элвиса Пресли. Рок-н-рольщики... Оттепель... Я улыбаюсь во весь рот и пускаю пузыри, я разговариваю с ангелами.
Стихотворение «Брат» я написал, когда открылись скупые обстоятельства смерти Павла. Погибнуть за день до окончания войны — судьба, тайна, которой я лишь коснулся, — если хотите, — избранность. Может быть, милость...
Написал в один мах и отложил. И стихи зажили своей молчаливой жизнью, обособляясь от меня. В очередной раз я исполнил роль повивальной бабки. Пройдет время — и я не узнаю здесь себя, не найду своего в этих восьми четверостишиях — верный признак, что стихотворение получилось. После публикации я забуду про него и вспомню лишь к очередному юбилею, всенародному празднику. И чуть больше узнаю, когда откроются архивы, когда гриф «секретно» будет снят за давностью лет минувшей войны.
Мой двоюродный брат Павел Нечаев увидел войну воочию и вживую. Призванный в июле 41-го, он окончил танковую школу, и в звании лейтенанта был отправлен на фронт командиром самоходной артиллерийской установки СУ-76. Информация о Павле Захаровиче Нечаеве скудная: людская память — вода. Но есть история 18-й Армии 4-го Украинского фронта, история 875 самоходного артиллерийского полка, в составе которого Павел Захарович Нечаев прошел до Чехословакии, есть последние архивные записи.
В 1944 году лейтенант Павел Нечаев награждается орденом Красной Звезды. Сухое описание в наградном листе:
наградной лист
Ужгород и Мукачево, — если не ошибаюсь, — западная Украина. Впереди почти год войны.
Списавшись с родными, мне удалось получить эту фотографию:
Павел Нечаев (справа)
Павел Нечаев, — на фото справа, — сообщает, что фотографируются они с хорошим другом в Польше. Пишет торопливо и неразборчиво. Какое-нибудь провинциальное фотоателье... Пан фотограф услужлив, суетится, наверное, а может быть, он хмур и неразговорчив.
Здесь, на фото, Павел словно бы только из боя. Человек-воин. Сын Захара, он очень похож на Ивана, моего отца, этим зачесом волос, твердой линией рта.
«Наше дело правое — враг будет разбит!» И «Вперед, на Берлин!» — читаю я в глазах боевых русских офицеров. Последний год войны.
Следующая отметка — письмо родным из Чехословакии. Павел в госпитале. Он пишет, что получил ранение. Письмо датировано 6 мая 1945 года. До капитуляции Германии — три дня. Три дня до конца войны. За четыре дня до отправки этого письма, 2 мая, под ударами Советских войск пал город Берлин, последняя цитадель немцев. По сути — война закончилась. Но впереди оставался штурм города Оломоуц, впереди была Пражская операция и битва за Прагу.
Начало последней крупной военной операции было назначено на 14 часов 8 мая. Когда Павел Нечаев попал в госпиталь, неизвестно. Но, судя по всему, дело шло к выписке. Он мог, конечно, отлежаться на госпитальной койке. И никто за это не упрекнул бы его. Штык в землю, и айда домой. Мог бы... Ему шли письма из полка, экипаж родной Су-76 готовил боекомплект, смазывал и чистил, заливал горючее в бензобаки. Но Павел оставался командиром. И как командир слушал бы рассказы о последнем бое, оставшись в стороне? Невозможно для офицера, прошедшего всю войну. Конечно, Павел — участник Пражской операции. Закончится она 11 мая 1945-го взятием Праги, а начнется недолгими схватками на улицах Оломоуца 8-го мая. Жители города просят советских солдат при орудийной стрельбе поберечь старинные здания. Они гордятся своим городом, историей. Чешский город Оломоуц — город-музей. И русские солдаты берегли.
Поздно вечером в 23 часа 8 мая пришло сообщение о полной капитуляции Германии. В боях за Оломоуц погибло 185 советских солдат и офицеров.
В именном списке безвозвратных потерь офицерского состава 875 самоходного артиллерийского Ужгородского Краснознаменного ордена Богдана Хмельницкого 2 ст. полка за период с 1-го по 10 мая — три фамилии. Бледные водяные знаки «Память Народа», «ЦА МО РФ», пятиконечные звезды. В правом верхнем углу гриф «Секретно». Второй в списке — Павел Захарович Нечаев: лейтенант, командир СУ-76, член ВЛКСМ, 1922 года рождения. В графе место рождения — Тамбовская обл. Ламский р-н, ст. Ламки, год призыва — 1941-й, 27 июля. Причина выбытия: убит. Дата: 8 мая.
Штабной писарь по рассеянности ошибся: год выбытия 1944-й. Место захоронения: двор земской больницы города Оломоуца. Может быть и польская фотография 44-го — последний прижизненный снимок. И ошибка писаря не случайна...
Самоходная установка, на которой воевал Павел, — машина легкая, броня так себе. Двигатель работает на бензине и горит при попадании зажигательной пули очень хорошо. На узких улицах Оломоуца можно легко подпустить машину на выстрел. И горели эти самоходные установки как свечки...
Взятие Праги было отмечено 12 артиллерийскими залпами из 1240 орудий. Всего в Пражской операции погибло 11265 бойцов РККА. У Чехословацкого армейского корпуса 112 погибших.
Я не задаю вопрос, на чьей стороне сражались чехи. Четверть в общем количестве танков вермахта составляли чешские танки, и собраны они были на чешских военных заводах. Среди механиков-водителей в «Тиграх» и «Пантерах» было много чехов. Бравые «швейки» в военной форме охотно выполняли приказы немецкого командования... «Воевать с ними противно», — писали немцы в своих письмах домой, в Германию. Да и войну-то чехи не вели. Палец крутили у виска, сталкиваясь с теми, кто брал в руки оружие, отморозками звали. Всего же на стороне немцев в годы Второй мировой войны числился один миллион славян разной национальности. Были и русские...
Кто не знает своего прошлого, не узнает и будущего. Неузнанное страшит. Оно накатывает, накрывает с головой, рушится зданием, самолетом, ударом крылатой ракеты, вирусной атакой, новостной волной. Кто выдержит цунами? Кто устоит после следующей волны? Эпидемия страха захлестывает. Третья моровая-мировая на марше...
Теоретик войны Карл фон Клаузевиц однажды заметил: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать... Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров. Достигнуть же этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны...»
Клаузевиц писал об условиях поражения России. Мне кажется, современные политики хорошо изучили его труды. Но я хочу говорить о победе. Чтобы победить врага, нужно увидеть его, столкнуться лицом к лицу, как видел врага через триплекс орудийного прицела русский солдат, лейтенант Павел Нечаев.
Нам всем необходим образ победы.
Без вышеупомянутого стихотворения эта история была бы неполной.

БРАТ
                                                   
Мой брат погиб под Прагой.
Сгоревший в танке, он
Не сделал только шага
До праздничных знамён.

Восьмого мая в танке,
Не разойдясь с судьбой,
О родине, о мамке
Кричал, ещё живой.

…На тихом полустанке
Сошёл и брёл туда,
В свою деревню Ламки,
Где тихая вода,

Где воины, что прежде
За други полегли, –
Их белые одежды 
В пороховой пыли.

Он в первый дом деревни
Входил и ставил в ряд
До той войны последней 
Сожжённый автомат.

03.03.2017– 09.04.2020 г.г.
Владимир Нечаев, поэт, писатель, член Союза писателей России


Сборник «Блокадные после» Сборник «Блокадные после»
Книга «Блокадные после» вышла в издательстве АСТ совсем недавно. Автором-составителем этого сборника эссе стала Полина Барскова — культуролог, поэт и исследователь.
Нам кажется, что мы знаем о блокаде все. Об ужасах, трагедиях и героизме, обо всех этих страшных днях, которые навсегда запечатлены в двух словах «ленинградская блокада».
А как существовал город после того, когда почти 900 дней блокады закончились? Как с ее последствиями справлялись выжившие? Что стоит за понятием «блокадная память»?
Сборник «Блокадные после»Девять авторов, среди которых историк Алексей Павловский, библиограф и переводчик Никита Елисеев, научный сотрудник музея Ахматовой Татьяна Позднякова, охватили различные спектры проблем. Среди людей, о которых они рассказывают, есть известные, как Анна Ахматова и Ольга Берггольц, а есть те, о которых никто не знает. Как блокадный ребенок — Мила Анина, которая в 1950 году написала свои воспоминания. Уже вначале она пишет о том, что спустя шесть лет после блокады ее мать по-прежнему больна. У самой Милы «постоянно кружится голова», она падает в обмороки, и ей «мучительно хочется спать, спать, спать...». Вслед за разделением между «здоровыми» и «больными» социальное расслоение — и блокадное, и послевоенное — становится для Милы причиной, по которой она вообще пишет свои «Мемуары».
Сборник «Блокадные после»Действительно, блокаду и послеблокадное время переживали по-разному. Так в 1944-м году центр города терроризировала банда «золотой блокадной молодежи» под предводительством Бориса Королева, сына генерал-полковника авиации. Как пишет автор материала, «выясняется, что единства в блокадном Ленинграде не было. Были контрасты. Резкие, убийственные. Настолько убийственные, что их не хотелось фиксировать. Если же эти контрасты фиксировались, то только в самых честных, самых отчаянных воспоминаниях блокадников и то... на обочине главного повествования».
Сборник «Блокадные после»О жизненной драме Ольги Берггольц рассуждает автор текста о ней — писатель Наталья Громова. Из блокадных дневников поэтессы ясно, что люди думали о том прекрасном завтра, которое наступит, когда весь этот ужас закончится. Но вот все закончилось. И вот парадокс. Наступает обратный процесс. Вспоминается, какое это было счастливое прошлое и каким там все было настоящим. Для Ольги Берггольц получилось выжить, спастись от смерти в блокадном Ленинграде, но жить после этого, как живут обычные люди, оказалось для нее уже невозможным.
Весь сборник проиллюстрирован литографиями Анатолия Каплана, самой известной его графической серии «Ленинград», изображающей послеблокадный город. «Город вечной зимы» — так называется очерк о художнике.
Авторы сборника задаются вопросом: как воспринимались и изображались современниками облик послеблокадного города и повседневная жизнь Ленинграда.
Как различалось это изображение в цензурной и неподцензурной культуре? Как различалось это изображение в текстах блокадников и тех, кто не был в блокаде?
Полина Барскова сказала, что «В этом блокадном "после", в историческом измерении, открывшимся 8 сентября 1941 года, в каком-то смысле мы все существуем до сих пор. Нам еще предстоит узнать многое и найти нужный язык для разговора об этом».
Нам, действительно, предстоит еще узнать многое. Узнать и осмыслить.

Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Черепанов Иван Максимович В нашей семье Черепановых бережно хранятся документы, фотографии и рассказы о Великой Отечественной войне дедушки моего мужа — Ивана Максимовича Черепанова и его бабушки Любови Сидоровны.
Иван Максимович родился в 1926 году на Алтае, семнадцатилетним мальчишкой в 43-м ушел на фронт. Воевал в разведке в составе полка 3-го Украинского фронта под командованием полковника Свиридова. Прошел всю войну. Несколько раз был ранен. Был представлен к наградам.
9 мая 1945 года Иван Максимович встретил в Кёнигсберге в госпитале. Он вспоминал: «Вечером 8 мая 1945 года мы услышали грохот канонады, палили со всех орудий, потом раздались крики "Победа! Победа!"
После войны Иван Максимович остался в армии. Его направили служить в комендатуру города Тульчин Винницкой области, где он познакомился со своей будущей женой Любовью Марчак, которая работала в госпитале. У нее была не менее героическая судьба.
Когда фашисты оккупировали Украину, в Винницкой области было создано подпольное движение, активным членом которого являлась юная Люба. Случилось так, что ее арестовали, но полицаи не успели передать девушку в руки гестаповцам, и ночью партизанский отряд отбил подпольщицу. До конца войны Любовь Марчак боролась против фашистов в партизанском отряде бок о бок со своим отцом Сидором.
Она не любила вспоминать войну и оккупацию. Рассказывала, что немцы сильно не зверствовали, в основном, над населением издевались свои же полицаи: "Когда Гитлер проезжал через наше село, жителей заставили вытащить дорожки, ковры и застелить ими улицы, а самих поставили вдоль дороги на колени".
После службы в армии Иван Максимович вместе с женой Любовью Сидоровной вернулся в родную Сибирь, где они прожили до глубокой старости.
Память о них — это гордость и память нашей семьи.
Татьяна Черепанова, сотрудник библиотеки


Михаил Шолохов «Судьба человека» Михаил Шолохов «Судьба человека»
«Судьба человека» Михаила Шолохова — один из лучших рассказов о войне. И один из самых пронзительных. Основой ему послужила вполне реальная история. В 1946 году писатель, будучи на охоте недалеко от хутора Моховской, на привале встретил мужчину с маленьким сыном. Дабы не смущать незнакомого человека, он не стал представляться, притворившись местным жителем. Они разговорились. Незнакомец поведал Шолохову трагичную историю своей жизни. О том, как на фронте попал в немецкий концлагерь, и, рискуя быть расстрелянным, бежал. О смерти жены и детей, а также старшего сына в последний день войны и о своем приемном сыне Ванюшке. Этот человек и стал прообразом Андрея Соколова — главного героя рассказа. Во время разговора к мужчинам присоединилась жена писателя, невольно раскрыв его личность собеседнику. Тот засмущался того, что не узнал прославленного Михаила Шолохова. Как-то не получилось узнать его фамилию, о чем писатель впоследствии очень жалел. Поведанная же история надолго отложилась в его памяти. Но изложить ее на бумаге Шолохов взялся лишь спустя 10 лет. Рассказ он написал буквально за несколько дней.
Так судьба Андрея Соколова стала известна всему миру. Первая публикация рассказа «Судьба человека» состоялась в газете «Правда» в номерах за 31 декабря 1956 и 1 января 1957 года. Вскоре рассказ был прочитан по Всесоюзному радио известным киноактером С. Лукьяновым. История шофера Андрея Соколова, прошедшего войну, плен, концлагерь, потерявшего семью и обретшего надежду на новую жизнь в лице маленького сироты Вани, потрясла людей.
Писатель посвятил рассказ Евгении Григорьевне Левицкой, члену КПСС с 1903 года. Именно ей, редактору издательства «Московский рабочий», в 1928 году Михаил Шолохов принес рукопись «Тихого Дона». Она, восхищенная романом, посодействовала его напечатанию. Так началась их дружба.
Кадр из фильма «Судьба человека»Уже в 1959 году Сергей Бондарчук снял одноименный фильм, сыграв в нем главного героя. Он был настолько потрясен произведением, что загорелся идеей дебютировать с его экранизацией в режиссуре: «Прочитал — и потом, что бы ни делал, о чем бы ни думал, я видел лишь Андрея Соколова, его мальчонку, его жену, разлив Дона, войну, фашистский концлагерь. Снять этот фильм стало для меня больше чем "творческим планом". Больше чем мечтой. Это стало целью моей жизни». Бондарчук вспоминал, что поначалу у Шолохова были сомнения в том, что он, городской человек, сможет сыграть Андрея Соколова: «Он долго рассматривал мои руки и сказал: "У Соколова руки-то другие..." Позже, уже находясь со съемочной группой в станице, я, одетый в костюм Соколова, постучался в калитку шолоховского дома. Он не сразу узнал меня. А когда узнал, улыбнулся и про руки больше не говорил».
Ванюшку сыграл шестилетний Павлик Полунин. На момент съемок он не умел читать, поэтому роль ему приходилось заучивать на слух. Сыграл он потрясающе. Съёмки проходили недалеко от станицы Вёшенская, где жил Шолохов, в них участвовало много непрофессиональных актёров из числа местных жителей. Некоторые из них, помнившие ужасы войны, принимали происходящее за правду: жалели грязного и оборванного мальчонку, гоняющего кур и подбирающего с земли арбузные корки. Ему приносили еду и одежду, и Бондарчуку приходилось убеждать их, что мальчик сыт, у него есть мать, а всё происходящее просто постановка.
Родоначальник итальянского неореализма Роберто Росселлини говорил о «Судьбе человека» так: «Это самое сильное, самое великое, что было снято о войне».
Читайте, обязательно читайте. И смотрите фильм.
«Может быть, все и обошлось бы благополучно при нашем расставанье, но Ванюшка, отойдя несколько шагов и заплетая куцыми ножками, повернулся на ходу ко мне лицом, помахал розовой ручонкой. И вдруг словно мягкая, но когтистая лапа сжала мне сердце, и я поспешно отвернулся. Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...»


Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Войтышко Иван Кондратьевич Войтышко Иван КондратьевичМой отец, Иван Кондратьевич Войтышко, родился 17 мая 1921 года в Черниговской области. В 1939 году его призвали в армию, служил он в Киеве, откуда и был призван на фронт. Он был водителем, возил какого-то командира. Помню, папа рассказывал про такой случай. Под Киевом, при отступлении, его часть подошла к реке, нужно было переходить мост. Неизвестно — заминирован он или нет. Командир обратился к отцу: «Ванюша, поезжай первый. Проедешь — и мы пойдем спокойно». Не знаю, конечно, как это было действительно сказано, пишу со слов папы. Но что говорил «Ванюша» — хорошо запомнила. Папа поехал. Трудно представить, что он, бедный, чувствовал... Все обошлось. Вышел он радостный из машины, смотрит, а сзади каким-то образом прицепился к машине молодой солдатик и так «зайцем» проехал. В общем, дал папа отмашку своим, что можно двигаться по мосту. Мин нет.
папин бензовозВсе — люди, техника двинулись по мосту. Мгновение и раздался страшный взрыв. Люди начали гибнуть на его глазах!!! Как такое можно забыть?
Потом они с этим солдатиком поехали, по сути, куда глаза глядят. И наткнулись на летную часть, так он стал водителем бензовоза. Дальше был Ленинград и «Дорога жизни», которая стала и его фронтовой дорогой. Все, что мы о ней читали и что видели на кадрах кинохроники, он пережил сам. Как начинал растрескиваться лед и впереди тебя едущий транспорт с людьми или продовольствием начинал уходить под ладожскую воду. А ты не имел права помочь.

С друзьями после освобождения Эстониипосле освобождения ЭстонииПотом папа освобождал Эстонию, ловил «лесных братьев», это было в 44-46-х годах. Там и познакомился с моей мамой. Она с семьей была угнана немцами в Эстонию из села Сусанино Гатчинского района Ленинградской области. Богатые эстонцы выкупали у немцев семьи для работы в их хозяйствах. Так мама и ее младший братик лет пяти пасли овец. Хозяин-эстонец был на стороне немцев, после освобождения Эстонии его сразу арестовали, а дом отдали маминой семье. Ее отец (мой дедушка) стал работать в милиции, а папа у него водителем. Конечно, он частенько заезжал к ним домой. Мама совсем молоденькая была, но случилась любовь.
Мама моя жива, в ноябре ей исполнится 91 год. Она тоже свидетель той страшной войны.
Папа прожил недолго, его не стало в 1971 году. А ведь всю войну прошел без единого ранения. Говорили, что его мама (она умерла, когда ему было 12 лет) с небес его всю войну защищала и оберегала.
Про таких как он, фронтовых шоферов, написана знаменитая песня.

    Через реки, горы и долины,
    Сквозь пургу, огонь и чёрный дым
    Мы вели машины, объезжая мины,
    По путям-дорогам фронтовым. 

    Путь для нас к Берлину, между прочим,
    Был, друзья, не лёгок и не скор.
    Шли мы дни и ночи, было трудно очень,
    Но баранку не бросал шофёр.

    Может быть, отдельным штатским людям
    Эта песня малость невдомёк.
    Мы ж не позабудем, где мы жить ни будем,
    Фронтовых изъезженных дорог.
Припев:
    Эх, путь-дорожка фронтовая,
    Не страшна нам бомбёжка любая!
    А помирать нам рановато,
    Есть у нас ещё дома дела!
    А помирать нам рановато,
    Есть у нас ещё дома дела!
	  

Ольга Ивановна Дробот, читатель библиотеки

Григорий Бакланов «Июль 41 года»
Григорий БаклановГригорий Яковлевич Бакланов — замечательный писатель, фронтовик, один из представителей «лейтенантской прозы».
Он был призван в армию в 1941 году Воронежским РВК. Окончил артиллерийское училище. Прошел всю войну, был награжден орденами и медалями. На январь 1945 года — лейтенант, командир огневого взвода 1232-го пушечного артиллерийского полка 115-й пушечной артиллерийской Криворожской бригады. Закончил войну начальником разведки артиллерийского дивизиона.
" Когда я вернулся домой с фронта, мне был 21 год. Я вернулся с войны с твёрдым убеждением в том, что главное в моей жизни уже сделано. Тогда мне было на редкость легко. Мне не хотелось делать никакой карьеры, мне было абсолютно безразлично, что будет со мной дальше. Я был твёрдо убеждён: главное дело всей моей жизни уже сделано«, — писал о себе Григорий Бакланов.
Но как оказалось, сделано еще далеко не все. В 1951 году он окончил Литературный институт имени А. М. Горького, в этом же году начал печататься. Его книги о войне дают четко понять всем нам, «не нюхавшим пороха», что такое «окопная правда». Был главным редактором литературного журнала «Знамя». И «Тучка» Приставкина, и «Собачье сердце» Булгакова, и поэма Твардовского «По праву памяти» — многое впервые увидело свет по его инициативе.
Журналист Майя Пешкова запомнила его «с чубчиком-завитком и смеющимися карими глазами». В конце своей публикации, посвященной памяти писателя, она вспомнила свою подругу, уезжавшую на ПМЖ в Израиль: «моя подруга, держа за руку сына, в другой — связанные скотчем две посылочные коробки, больше ни-че-го, муж не собирался покидать столицу. В Шереметьеве робко спросила: "Ты, надеюсь, не оставила бежевое платье, тебе в нем так хорошо!?". Ответом было: "Оставила, взяла все издания "Пяди земли". Бакланов воевал там, где подруга родилась, она повесть знала почти наизусть"».
Григорий Бакланов «Июль 41 года»Роман «Июль 41 года» был опубликован в 1964 году, в нем честно говорилось об уничтожении красных командиров и к чему это привело к началу войны. После первой публикации, хотя он формально и не был запрещен, роман не переиздавался 14 лет.
Июль 41 года. Месяц разочарований и тревог, горя и потерь. Месяц трагедии и подвига. Бакланов описывает события, начиная со второй половины 30-х годов и до лета 41 года. Как жили его герои в последние мирные годы и как они встретили войну. Бои и потери, бои и потери. И яростное желание победить.
«Вдруг между батареей и танками Тройников увидел ползущую во ржи медсестру. В каске на голове она ползла на четвереньках, коленями и ладонями переступая по земле, а на спине ее, ничком, с повисшими вниз волочащимися руками лежал раненый, забинтованная голова его, как неживая, перекатывалась по ее голове.
Из желтой ржи перед батареей взлетали вверх черные взрывы, танки били по ней. Медсестра остановилась. Как собака со щенком в зубах, она озиралась загнанно, стоя на четвереньках. Хлеба стеной обступали ее, она ничего не видела в них ни перед собой, ни сзади. И встать тоже не могла: раненый лежал на ее спине.
С трубкой в руке, забыв про Прищемихина, Тройников обернулся, ища глазами, кого бы послать к ней, но увидел только запрокинутые вверх головы: донышки фуражек и пилотки, придерживаемые руками. На высоту, зайдя с тыла, пикировал самолет. Тройников увидел его в тот момент, когда от него оторвалась и косо полетела вниз бомба».

Это Григорий Бакланов. И его военная правда.


Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Полетаев Алексей Васильевич Наш отец-дед-прадед, Полетаев Алексей Васильевич (08.05.1924 — 14.10.1991), ушел на войну добровольцем весной 1942 года, когда ему только исполнилось 18 лет (в армию тогда призывали в 19 лет, и отнюдь не все рвались идти «добровольно»). Его направили в «Школу младших командиров». Он получил звание сержанта, стал командиром отделения.
Сразу после окончания «Школы» отец попал «в оборону Сталинграда» (503 стрелковый полк 91 дивизии 51 армии). Говорил, хорошо, что «в оборону», если бы попал «в наступление», сразу бы убило, а так научился воевать под обстрелами и бомбежкой. Его поставили в батарею «истребителей танков», которые с противотанковыми ружьями располагались впереди всех солдат. Это были настоящие смертники. Их первыми расстреливали из орудий, пулеметов, давили гусеницами, потому что «истребители» представляли серьезную угрозу немецким танкам, шедшим на штурм Сталинграда. Он уцелел, и через некоторое время его перевели командиром стрелкового отделения автоматчиков. Тогда же его в первый раз и ранило, он был эвакуирован с линии фронта в госпиталь. Медали «За оборону Сталинграда», которую по праву ему должны были бы присвоить, он не получил (да и не за ордена-медали шли тогда в бой).
После госпиталя вернулся в свою часть, воевавшую на Южном фронте. Осенью 1943 года их часть направили освобождать Крым. Отец участвовал в кровопролитных боях за сильно укрепленный город Мелитополь. Они там браво дрались, не на жизнь, а на смерть. Поэтому их дивизии и было присвоено почетное звание «Мелитопольская». На крымском перешейке отцу пришлось переходить «гнилое море» — холодное озеро Сиваш. Его еще в Гражданскую штурмовали при взятии Крыма. Дальше были бои под Джанкоем (Степной Крым), освобождение Симферополя в апреле 1944 года, затем, в мае 1944 — Севастополя. Он штурмовал ту самую знаменитую Сапун-гору, где его сильно контузило (или ранило?). Я был там в 1975 году, когда у нас была Крымская геологическая практика, видел диораму штурма Сапун-горы 7 мая 1944 года. На памятном обелиске, на вершине в числе многих, есть номер его воинской части. Я показывал отцу фотографии, но так и не смог свозить его туда... О чем, конечно, весьма сожалею.
После госпиталя он со своей воинской частью воевал в Прибалтике (1944 г., второе полугодие). Освобождал литовский город Шауляй. Помню этот город потому, что у меня был велосипед — «Орленок» Шауляйского велозавода (тогда, в 60-е годы только этого завода были велосипеды для подростков). После Прибалтики были сражения в Восточной Пруссии (сейчас Калининградская область). При штурме крепости Кенигсберг был опять сильно ранен. День Победы встретил в госпитале. Войну окончил старшиной роты. Вернулся домой во Владимирскую область в город Карабаново летом, а может осенью 1945 года.
Он был ранен в живот, говорил: «нет полтора метра кишек» — шрам был от пупка и ниже, широкий, наверное, до 3-4 см, грубый (у всех фронтовиков тогда были не особенно «косметические» шрамы). Другое ранение было в правую ногу. Шрам был на все бедро, сантиметров 25-30, с внешней стороны. В результате стопа ноги просто бесконтрольно болталась, так как были перебиты сухожилия. Он стал инвалидом в 21 год, вначале 3-ей, а потом (в 70-е годы) 2-й группы, прихрамывал на эту правую ногу и «шлепал» ею при ходьбе. Старался фиксировать стопу, привязывая обувь шнурками к голени. Были еще у него одна или две контузии. Вот где он лечился, в каких эвакогоспиталях не знаю, но это было далеко за линией фронта.

С наградами. По его словам у него были: орден «Славы 3-ей степени», орден «Красной звезды», медаль «За отвагу». Все награды пропали (украли) в госпитале, когда он долго лечился после последнего ранения. Мы пытались в 60-е — 70-е гг. «найти концы». Нам ответили, что ордена не восстанавливают, прислали удостоверение к медали «За отвагу», да еще выдали в военкомате медаль «За победу над Германией», где-то после 30 лет Победы. В Интернете сейчас отмечено только награждение его медалью «За отвагу». Но в то время, наверняка, было полно неразберихи, да и не все еще документы найдены, опубликованы. Так что я верю словам нашего папы-дедушки-прадедушки. Боевой путь у него был очень даже трудный и достаточно длинный. Даже медали «За оборону Сталинграда», «За взятие Севастополя» не дали, хотя он там «проливал кровь» в самом прямом смысле. Он так и говорил: «Ордена даются по случаю».

Вообще, он не любил вспоминать и рассказывать о войне. Все сведения у меня, его сына, отрывочные, из разных времен. Надо было «нажать», расспросить, записать. Но мы как обычно, не ценим, что с нами рядом. Как говорится: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Очень правильная поговорка!..

Полетаев Владимир Алексеевич, сотрудник Камчатского филиала геофизической службы РАН

Юрий Бондарев «Батальоны просят огня»
Юрий Бондарев В прошлом месяце, 29 марта 2020 года, ушел из жизни фронтовик, настоящий человек и настоящий писатель Юрий Бондарев. Ему было 96 лет. Книгами Бондарева зачитывалось не одно поколение людей в нашей стране — «Батальоны просят огня», «Последние залпы», «Горячий снег», «Берег», «Выбор». Сам прошедший войну, он писал о ней правду — страшную, горькую, неприкрытую.
Летом 1941 года комсомолец Бондарев участвовал в сооружении оборонительных укреплений под Смоленском. В 42-м, сразу после окончания 10 класса, получил направление на учёбу во 2-е Бердичевское пехотное училище, которое было эвакуировано в город Актюбинск. В октябре того же года курсанты были отправлены под Сталинград.
От Волги и до границы Чехии, через Украину и Польшу пролегла его длинная фронтовая дорога. Она не закончилась для него в мае 1945 года, она продолжалась в его книгах.

Юрий Бондарев «Батальоны просят огня»Название повести «Батальоны просят огня» простое — это обычная фраза одного из героев произведения. Внешне предельно прост и сюжет повести. Двум батальонам дивизии, которой командует полковник Иверзев предстоит прорвать оборону южнее города Днепрова, занять деревни Ново-Михайловка и Белохатка и, удерживая их, создать у немцев впечатление, что главный удар дивизии будет нанесен в этом направлении, тогда как в действительности основные ее силы были нацелены севернее Днепрова. Поддерживать батальоны майора Бульбанюка и капитана Максимова огнем должен артполк дивизии, но в ходе боев обстановка сложилась так, что всю артиллерию полка пришлось перебросить на северный плацдарм, где постоянные контратаки немцев грозили сорвать всю задуманную операцию, и батальоны на южном плацдарме остались без огневой поддержки. Они дрались до последнего патрона, дрались геройски, но были окружены и почти полностью погибли в неравном бою.
Кадр из фильма «Батальоны просят огня»Один из обычных эпизодов великой войны, каких было тысячи и тысячи за долгих четыре года. И все делают обычное дело — защищают Родину, которая в данный момент представлена вот этим клочком земли. Они выполняют свою обычную работу — тяжелую, грязную, кровавую работу. Они выполняют ВЕЛИКУЮ работу. Вот в этом и вся бондаревская правда.

В 1985 году на экраны вышел одноименный фильм. В нем снимались лучшие из лучших наших актеров — Александр Збруев, Олег Ефремов, Бронислав Брондуков, Николай Каранченцов, Вадим Спиридонов, Александр Галибин.


Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Яковенко Андрей Афанасьевич Мой прадедушка по маминой линии Андрей Афанасьевич Яковенко родился в 1905 году на разъезде Шалёный Андреевского района Новосибирской области. Работал путевым обходчиком на железной дороге. У них с прабабушкой было пятеро детей.
Его призвали в Красную Армию в 1942 году. Для прабабушки это стало неожиданностью, люди ей говорили, что раз он работает на железной дороге, то у него бронь и на фронт его не возьмут. Железная дорога работала бесперебойно. Ведь по ней в годы Великой Отечественной войны шли эшелоны на фронт с бойцами, вооружением, медикаментами, продуктами, санитарными эшелонами с ранеными.
Железная дорога работала бесперебойноПрабабушка моя, Ульяна Федоровна, не умела ни читать, ни писать. Взяв двух маленьких детей 4-х лет и 1-го года (трое старших остались дома: 16 — моя бабушка, 14 и 8 лет), она бросилась на призывной пункт, но состав, оказалось, уже отправили на узловую станцию Татарская, Новосибирской области, где формировались части для отправки на фронт. Она с малолетними детьми кинулась вдогонку, прибыла на станцию Татарская (сейчас это город Татарск в Новосибирской области), но эшелон уже отправили...
Больше они не виделись. Прадедушка погиб в 1942 году.
Памятник всем солдатам, не вернувшимся с войныУльяна Федоровна, как и тысячи вдов по всей стране, одна поднимала пятерых детей. В те тяжелые годы русским женщинам все приходилась делать самим — и работать, и растить детей. Ей платили пособие на детей до совершеннолетия каждого, как вдове фронтовика. Все дети выросли, выучились, обзавелись семьями, появились свои дети, внуки, правнуки и праправнуки. Наш род продолжается.
В 1978 году в райцентре, на станции Баган Новосибирской области, откуда призывались и уходили на фронт бойцы, был установлен памятник всем солдатам, не вернувшимся с войны. На плитах перечислены фамилии погибших, среди них и мой прадедушка — Андрей Афанасьевич Яковенко. Каждый раз приезжая, я иду к памятнику, чтобы почтить его память и поклониться всем, кто отдал свою жизнь за нас с вами.
Олеся Бархатова, помощник руководителя магазина хороших книг и добрых игр «Бархатята»

Владислав Леонов «Мальчишка в сбитом самолете»Владислав Леонов «Мальчишка в сбитом самолете»
Сегодня мы представляем книгу Владислава Леонова «Мальчишка в сбитом самолете». Это автобиографическая повесть, в которой автор рассказывает о себе, мальчишке, на долю которого выпали тяжкие испытания: война, эвакуация, холодные теплушки, необжитые степи Казахстана, потеря близких — словом, жизнь миллионов мальчишек в военное лихолетье.
«Мы уезжали подальше от Москвы, от войны и бомбежек, а где-то в далекой рязанской деревне на раскисшей дороге стояла нестарая женщина с кучей детишек, вцепившихся ей в подол, и с самой маленькой на руках. Это моя будущая теща Анастасия Петровна (Настёнка — по-деревенски) вышла навстречу отступающим красноармейцам, чтобы спросить, куда же ей податься — немец-то в соседнем селе. Небритый солдатик остановился на минуту, поглядел на десять ртов — кроме Настёнкиных, еще её родни, из столицы привезенных на «вольные деревенские хлеба», — и горько скривился: «Куда же ты пойдешь, мать? Зима, с голоду пропадешь».
Невозможно без комка в горле читать о том, как ждали почтальона, страх за родных, похоронки, похоронки. Жуткое ощущение, когда письма приходят одновременно, вот ты читаешь письмо любимого дяди Миши — худенького, ушастого, совсем не похожего на солдата, а в следующем дед сообщает, что он погиб, и они уже получили на него похоронку.

Скоро будет нам Победа.
И тогда вздохнет народ.
Только Миша не приедет,
Только Миша не придет.

Эта искренняя и правдивая книга. Это книга о детстве, которое не смогли убить ни война, ни разруха. Это не только биография Владика Леонова, это биография всей нашей страны.
«И начались дни золотые. Во-первых — Победа. Потом — каникулы. Мы с Витькой перешли в четвертый и третий классы, один с отличием, другой без двоек. Стали возвращаться солдаты с фронта, в основном молодые. Для них в клубе как-то устроили вечер, на котором выступали мы, школьники. И я, и брат мой читали стихи про войну, девчонки пели про любовь и верность. После концерта в фойе все танцевали, и мне вдруг захотелось вот так же легко кружиться с какой-нибудь красивой девушкой, но Витька тянул на улицу: пойдем да пойдем на самокатах прокатимся. Дались ему эти самокаты! То ли дело быть взрослым, быть героем с орденами на груди и кружиться в вальсе с верной подругой. А самокат — глупости, детство».
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Наверное в жизни каждого должен быть такой человек, который является для него примером, тот, на кого он равняется, на кого хочет быть похожим.
Таким человеком для меня всегда был мой дедушка Петр Иванович Башун. Да и, пожалуй, не только для меня. Для всей нашей семьи он всегда был образцом «настоящего человека». Именно поэтому рассказать о нем мне хотелось бы словами моего племянника Игоря Борисенко, который не просто воссоздал его биографию для проекта «Война и Победа в истории моей семьи», но и получил за эту работу первое место в общегородском конкурсе в 2015 году (печатается с сокращениями — Н. П.).

Башун Петр Иванович Мой прадед по линии отца (отец моей бабушки) Башун Петр Иванович, 1917 года рождения, сибиряк. Его отец погиб в годы гражданской войны. Мать осталась с тремя детьми, жили они в Енисейской губернии, селе Улюколь. Семья вдовы жила бедно, поэтому старшего сына (моего прадеда) отдали в батраки к зажиточному крестьянину. Этот хозяин, сам работящий сибирский крестьянин, очень хорошо, по-отечески к нему относился и отправил учиться.
Обучившись грамоте, в 14 лет мой прадед занимался обучением неграмотных крестьян. Это были годы первых десятилетий Советской России, и по всей стране проводился «всеобуч». На уроки к нему, 14-летнему подростку, приходили учиться грамоте взрослые и пожилые люди. В 1933 году хозяин дал ему деньги на дальнейшую учебу в городе Красноярске, где мой прадед проучился 4 года.
Башун Петр Иванович, 1937 г. Петр Иванович закончил в 1937 году Красноярский учительский институт и был направлен в сельскую школу, где и проработал 41 год директором Неполной средней школы села Дорохова с перерывом на службу в армии и на участие в боевых действиях 1941 года. В его трудовой книжке только 2 записи: о приеме на работу (1937 г.) и об увольнении (1978 г.).
В 1939 году он ушел служить в РНКА (Российская Народная Красная Армия), в 602 мотострелковый полк в Забайкалье. В 1941 году, с началом Великой Отечественной, стрелковый полк, в котором служил мой прадед, был переброшен на Украину, где уже шли боевые действия.
треугольники писем военных летВоевал мой прадед в 67-й гвардейской стрелковой Витебской Краснознаменной дивизии. 50 героев Советского Союза, 6 полных кавалеров ордена Славы являются гордостью гвардейцев. Но бои за это звание начались 27 июня 1941 года атакой дивизии на город Острог, который она освободила и отошла только по приказу командования. Острог и станции Кривну, Славуту и реки Горынь, Шепитовку, село Чижовку, Кременчуг, Полтаву — эти рубежи помнили сибиряки всю свою жизнь.
В начале июля 1941 года положение на всем советско-германском фронте было чрезвычайно напряженным.
Моя бабушка рассказывала, с какой болью ее отец вспоминал горькие дни отступления наших войск: «Мы многого не понимали, не было никакой информации, часто не было связи с командованием. Рядом со мной люди приходили в отчаяние, поддавались панике. Но, дойдя до точки кипения своего гнева, бросались в бой и совершали подвиги. Сколько товарищей погибло на моих глазах...».
Во время тяжелейшей переправы через Днепр, где погибло много советских бойцов, моему прадеду удалось переплыть на другой берег.

«Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда...
Кому память, кому слава,
Кому темная вода, -
Ни приметы, ни следа».

Образно и горько писал о тех военных событиях поэт Александр Твардовский.
В тяжелые дни этих кровавых боев мой прадед был тяжело ранен. По его воспоминаниям, он лежал на поле боя, и сознание медленно покидало его. Очнулся он уже в кузове машины, не помня, кто и как его подобрал.
награды Башуна Петра Ивановича Моя бабушка рассказывала о том, как ее отец много лет спустя прочитал роман Константина Симонова «Живые и мертвые» и показал ей небольшой фрагмент: «В его душе не было предсмертного ужаса, была лишь тоска, что он никогда не узнает, как все будет дальше. Да, война застала врасплох; да, не успели перевооружиться; да, и он, и многие другие сначала плохо командовали, растерялись. Но страшной мысли, что немцы и дальше будут бить нас так, как в первые дни, противилось все его солдатское существо, его вера в свою армию, в своих товарищей, наконец, в самого себя, все-таки прибавившего "сегодня еще двух фашистов..."». «Ты знаешь, — сказал он своей дочери, — это как будто про меня...».
встреча ветеранов-фронтовиковОсенью 1941 года он был доставлен в Саратовский госпиталь с тяжелыми ранениями ног, а одна пуля находилась недалеко от сердца (эта фашистская пуля так и оставалась в нем до конца жизни). В госпитале он пробыл до июня 1942 года и был комиссован по состоянию здоровья.
Мой прадед воевал на войне, как каждый русский человек, как каждый советский солдат, как во все времена воевали русские люди.
Вернувшись в Сибирь, он еще год передвигался на костылях и в таком состоянии вышел на работу в свою школу.
Петр Иванович Башун награжден: Орденом Красной звезды, Орденом Отечественной войны, медалью Жукова, медалью «За оборону Киева», медалью «За победу над Германией», и кроме этого имел еще 14 правительственных наград.
Прадед был неординарным человеком. В его архивах осталось много стихов, отзывов и рассуждений о прочитанных книгах. Дома он собирал библиотеку (сейчас эта библиотека составляет часть моей домашней библиотеки, а записная книжка со стихами, которые он бережно переписывал, до сих пор хранится у меня. — Н. П.), постоянно читал. Он вставал очень рано и летом много ходил пешком по нескольку километров по полям и перелескам, по берегу реки Чулым. Он очень любил природу.
Умер Петр Иванович в 1999 году уже на Камчатке, по состоянию здоровья переехав к своим детям.
Его жизнь, наполненная важными событиями, не прошла зря. Память о ней сохранилась у его детей, внуков и правнуков. Сохранилась она и у многих людей, которые учились у него. Я понял что, действительно, «Никто не забыт. Ничто не забыто».


Константин Симонов «Живые и мертвые»
Константин СимоновКнига, которую я рекомендую прочесть — это роман-эпопея Константина Симонова «Живые и мертвые». Важно, что сам Симонов прослужил всю войну военным корреспондентом. Он знал её не по документам и рассказам очевидцев, а видел всё своими глазами.
Роман я читала давно, но до сих пор помню о том сильном впечатлении, которое он оставил. Одним же из самых интересных моментов для меня в романе стала сюжетная линия комбрига Серпилина. Ведь в советское время, до середины 80-х, мы почти ничего не знали ни о сталинских репрессиях, ни правду о том, что же происходило в начале войны. Только по рассказам дедушки, полунамекам родных, можно было догадаться, что не все так, как описывали это время учебники истории.
В книге Симонова война показана со всех сторон. Мне нравится симоновский простой, понятный, но отнюдь не примитивный язык, его манера описывать внутренний мир людей, может быть не слишком эмоциональных, но думающих и привыкших рефлексировать, анализировать себя — в результате получается не художественное описание душевных метаний, а немного суховатый, но точный анализ чувств.
Башун Петр Иванович очень интересный роман, можно даже сказать остросюжетный, захватывающий и реалистичный. Хотя, наверное, в наше время, в век боевиков, когда герои совершенно фантастическими способами способны «победить зло», книга Симонова многим покажется неправдоподобной, чувства людей описанных в книге, покажутся нереальными, но, тем не менее, даже современные читатели отзываются об этой книге самым восторженным образом. Примером этому служит множество рецензий на моем любимом книжном сайте «LiveLib»:
"Но Симонов пишет о страшном не то чтобы легко — нет, но он пишет о жизни и смерти без излишнего драматизма. Ведь и так все события в книге — одна сплошная трагедия, а в центре истории — обычные люди. Им страшно, они растеряны, им приходится сражаться, да и просто жить на износе, терпеть холод и голод, страдать от ран, видеть, как горят родные деревни, умирают в бою товарищи, не знать что там с твоими родными. Не цепляет Симонов на читателя и розовые очки, вид через которые иногда встречается в книгах о войне советского периода. Он задает те вопросы, ответа на которые нет до сих пор — как эта война могла застать нас врасплох, почему мы были не готовы, чья преступная халатность допустила такие огромные жертвы первого года войны?
(https://www. livelib. ru/book/1000757669-zhivye-i-mertvye-konstantin-simonov)

Хорошая книга. О страшной войне, но при этом жизнеутверждающая. О настоящих людях, победивших фашизм. Книга о безусловной вере в победу, книга о невозможности не победить!

Наталья Побережная, библиотекарь
Жилин Яков Федотович Жилин Яков Федотович родился в 1900 году, ушел на фронт в 1941 году.
65 лет не была известна судьба моего отца. В извещении, полученном после войны на запрос матери, было написано: «без вести пропал в сентябре 1944 года». По ее рассказу, последнее письмо от отца с фронта пришло в самом конце декабря 1943 года. Это было время, когда наши войска приступили к освобождению Белоруссии. После войны, будучи студентом университета, я сопоставил даты наступлений Красной Армии и последнего письма отца и засомневался, что он «пропал в сентябре 1944 года». К этому времени наши войска, освободив Белоруссию, сражались с немцами на территории Литвы. «Поскольку последнее письмо пришло в конце декабря 1943 года, наверняка в этот период и погиб отец», — сказал я матери. Через 65 лет мои слова подтвердились.
В 2009 году родственники сообщили мне, что племянник обнаружил в материалах, опубликованных в Интернете Министерством обороны, медицинскую карточку военно-полевого госпиталя с фамилией отца. В ней было написано: красноармеец Жилин Яков Федотович, 757 сп /стрелковый полк/, 222 сд /стрелковая дивизия/, проникающее ранение черепа 26 декабря 1943 года, умер 3 января 1944 года. Указывалось и место захоронения — сто метров от дороги в деревне Альховик Витебской области. От нашей деревни это километров сто. Но весть об отце дошла к нам... через 65 лет.
Я не помню, как отец уходил на войну — мне было четыре года. Но я помню, когда он пришёл из плена. Одежда в лохмотьях. Заросшее бородатое лицо. Колючая щетина. Мне он казался стариком. А было отцу тогда 41 год.
Победная стелаПосле войны мать воспроизводила нам, повзрослевшим, рассказ отца, как он совершил побег из плена. Их часть оказалась в окружении под Новгород-Северским Черниговской области. Немцы согнали пленных в огромный, под открытым небом, лагерь, обнесённый колючей проволокой. Днём гоняли под конвоем копать траншеи. На день давали по две-три картофелины и кружку воды. Спали в земляном окопе. Осенью начались дожди. Холод и голод. Люди умирали каждый день. Отец и два его земляка решили бежать — будь что будет. Ночью, когда лил сильный дождь, разрезали колючую проволоку и совершили побег. Он добрался до родной деревни с больной ногой. Время от времени она распухала и кровоточила. Когда Красная Армия освободила нашу деревню, отца подлечили в госпитале и отправили на пополнение воинской части. По пути на фронт его отпустили на одну ночь домой. Утром он ушёл к месту назначения, и больше мы его не видели. И только спустя десятилетия мы узнали о судьбе отца.
Победная стелаБудучи на материке, мы с племянником съездили в деревню, на место гибели отца. Жители рассказали: здесь была передняя линия фронта. На подступах к Витебску шли ожесточённые бои. Немцы пытались сдержать наступление Красной Армии. Каждый день они вели артиллерийские и миномётные обстрелы, самолёты бомбили расположения наших войск. Было много погибших и раненых. После войны погибшие воины были перезахоронены на окраине районного центра Лиозно (Витебская область). Работники военкомата показали нам братскую могилу. «При реставрации памятника фамилии всех воинов будут увековечены на нём», — сказали они. Недавно мне прислали снимки отреставрированного памятника. На одной из стел увековечено и имя отца.
Александр Твардовский «ВАСИЛИЙ ТЁРКИН»
Александр  Твардовский «ВАСИЛИЙ ТЁРКИН»С поэмой «Василий Тёркин» Александра Твардовского я знаком с детства. Сразу после войны, в долгие зимние вечера в нашей хате, сохранившейся после бомбёжки, собирались на посиделки женщины. Они пряли, вязали, вышивали, пели песни. И я, десятилетний мальчишка, сидя у коптилки, сделанной из гильзы от снаряда, читал им «Книгу про бойца» (так было сказано в подзаголовке поэмы «Василий Тёркин»). Чтение продолжалось несколько вечеров. Помню, с каким замиранием слушали женщины главу «Гармонь» и стихи о солдатских плясках на морозе. «И пошёл, пошёл работать, /Наступая и грозя, /Да как выдумает что-то, /Что и высказать нельзя./ Словно в праздник на вечёрке / Половицы гнёт в избе, /Прибаутки, поговорки, /Сыплет под ноги себе. / Подаёт за штукой штуку: / - Эх, жаль, что нету стуку. / Эх, друг, / Кабы стук, / Кабы вдруг — / Мощёный круг! / Кабы валенки отбросить, / Подковаться на каблук,/ Припечатать так, чтоб сразу / Каблуку тому — каюк! / А гармонь зовёт куда-то / Далеко, легко ведёт...».
Одна из слушавших женщин вздохнула: «Как хорошо! Как будто у нас на танцах побывал».
— Так герой то Василий Тёркин — из соседей наших, смоленский, — заметила её подруга.
Все возбуждённо заговорили, стали выяснять — кто, откуда. И оказалось, что автор поэмы Александр Твардовский — почти земляк, родом из Починок, села в сорока километрах от нашей деревни Городец Могилевской области. Сестра Зина вспомнила, как она в 14-летнем возрасте ходила в Починки, чтобы встретиться с отцом. Его отправили туда для пополнения части. Но опоздала. Дежурный в военкомате сказал, что часть уже отправили на фронт.
Женщины заговорили о жизни в годы войны. «Вот и автор книги на фронте с первых дней войны. Корреспондентом в газете служил».
— Может, и в нашей хате останавливался, — вступила в разговор мать. — Помню, какие-то корреспонденты ночевали однажды. Расспрашивали про нашу жизнь. Вон сколько совпадений в книжке. И стала приводить примеры.
— Отец наш сбежал из плена. И в книжке вот написано... Найди-ка слова эти. Вот-вот. «Полем шёл, лесною кромкой, избегая лишних глаз...» И дальше: «Шёл он серый, бородатый, / И цепляясь за порог, / Заходил в любую хату, / Словно чем-то виноватый / Перед ней. А что он мог!» А потом, когда отец лежал с больной ногой в медсанбате... Читай, что там написано?
И внимательно слушала строки из письма Тёркина друзьям. «И хотя натёр бока, / Належался лежнем, / Говорят, зато нога / Будет лучше прежней. / И намерен я опять, / Вскоре без подмоги,/ Той ногой траву топтать, / Встав на обе ноги...».
Матери хотелось верить, что поэт останавливался в нашей хате и слышал её рассказы об отце. Я пытался её переубедить. «Откуда же столько совпадений?» — не сдавалась она.
Александр Твардовский и Василий ТёркинС героем поэмы Твардовского я встречался потом в школе на уроках литературы, и во время учёбы в университете в Киеве. Принимая экзамен, преподаватель литературы Елена Котовская, дочь легендарного героя гражданской войны Г. И. Котовского задала мне вопрос: «Как автор поэмы достигает обобщений в образе Тёркина?» Мне легко было ответить на этот вопрос, потому что поэма была хорошо известна с детства.
В образе Василия Тёркина автор воплотил характер русского человека и воина в годы наивысших испытаний страны. Мужество и самопожертвование, трудолюбие и дисциплина, юмор и веселье, простодушие и лукавство — эти черты герой поэмы проявляет в самых разных обстоятельствах. Он и часы починит, и пилу наладит. Он и плотник, и печник, и строитель — мастер на все руки. И всё у него получается «так-то ладно, так-то складно». Но он не сверхчеловек и не сказочный герой, а обыкновенный парень. Такой «в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе». «То серьёзный, то потешный, / Нипочём что дождь, что снег,/В бой, вперёд, в огонь кромешный / Он идёт, святой и грешный, / Русский чудо-человек».
В период опасности, нависшей над Отечеством, у народа проявилось великое чувство ответственности и сплочённости. «Грянул год, пришёл черёд, / Нынче мы в ответе, / За Россию, за народ, / И за всё на свете. / От Ивана до Фомы, / Мёртвые ль, живые, / Все мы вместе — это мы, / Тот народ — Россия».
Поэма Александра Твардовского стала символом эпохи, а её герой Василий Тёркин — любимым героем на все времена.
Поэму «Василий Тёркин» очень высоко ценил лауреат Нобелевской премии Иван Бунин, живший в эмиграции в Париже. «Какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всём, ни единого фальшивого... слова», —писал он.
Незримыми нитями объединяет нас, вызывая разнообразные воспоминания, ассоциации, размышления герой поэмы Александра Твардовского. Автору поэмы и его герою установлен в Смоленске памятник работы скульптора Альберта Сергеева.
Читайте поэму «Василий Тёркин», поэму о человеке, который не теряет бодрости духа в самых сложных обстоятельствах и это помогает ему победить все невзгоды жизни.
Михаил Жилин, журналист, писатель, краевед
Семья Лотц - Юрий, Людмила, Володя 23.02.1949 Муж моей старшей сестры Людмилы, Юрий Александрович Лотц, в 1940-м году был принят на службу в Краснознаменную Амурскую флотилию (КАФ).
Хабаровск Памятник морякам-амурцам. Бронекатер БК-302 открыт 9 мая 1975 г.На службе у Юрия был друг Саша — Александр Иванович Коробкин. Они были ровесниками, оба с 1927 года, Юра — уроженец столицы, а Саша родился на хуторе под Ростовом. Юра уже встречался с Людмилой, когда решил познакомить своего друга с сестрой своей девушки. В результате сыграли еще одну свадьбу — Саша стал мужем моей другой сестры — Тамары.
Во время войны оба они служили в Службе наблюдения и связи (СНиС) флотилии. Нужно сказать, что Амурская флотилия находилась в постоянной боевой готовности к отражению агрессии со стороны Японии. Река Амур — крупнейшая водная коммуникация Дальнего Востока, судоходная почти на всем ее протяжении (более 2800 км). На важнейших направлениях вдоль государственной границы СССР с Северо-Восточным Китаем, пролегающей преимущественно по Амуру и ее притоку Уссури, противник создал сильные укрепленные районы.
У ребят была и корабельная и береговая служба. Они выходили в море на катерах-«охотниках». Подробностей я не знала, была слишком мала. Помню, как однажды услышала обрывок разговора, когда после нескольких дней отсутствия, родственники сообщили, что потопили японское судно. Служили они до 1949 года. Следовательно, участвовали и в войне с Японией в августе-сентябре 1945 года.
Оба награждены орденами и медалями. Так что в армии моряков, сражавшихся на суше, были и воины-связисты — мои зятья.
Белых Валентина Семеновна, читатель

Николай Чуковский «Балтийское небо»
Николай Чуковский «Балтийское небо»Роман Николая Чуковского «Балтийское небо» является не просто художественным, а документально-художественным произведением. Сам автор был военным корреспондентом газеты «Красный Балтийский флот», участником обороны Ленинграда, во время блокады оставался в городе.
Николай Чуковский работал над романом с 1946 по 1954 год, при этом отдельные детали романа появились в его брошюрах о морских летчиках уже в 1941 году.
«Рассохинская» эскадрилья, описанная в романе — это эскадрилья 3-го гвардейского истребительного Краснознаменного ордена Ушакова авиационного полка ВВС ВМФ. Практически все персонажи имеют реальных прототипов, которые служили в этом полку (Рассохин, Лунин), а у некоторых даже сохранены фамилии (Татаренко, Чепелкин). Многие эпизоды воздушных боев, описанных в романе, зафиксированы в реальных журналах боевых действий 3-го и других авиационных полков ВВС Балтийского флота.
Параллельно в романе описываются тяжёлая жизнь и героический труд ленинградцев в невыносимых условиях полной блокады города. Главные герои романа — лётчики эскадрильи во главе с их бессменным командиром майором Луниным и несколько ленинградских семей, связанных между собой дружескими и родственными связями.
«Лунин много раз летал над Кронштадтом и хорошо знал его, хотя никогда в нем не был. Под ними потянулись длинные, прямые улицы с двухсотлетними угрюмыми каменными домами, сады и аллеи с редкими голыми деревьями. Из тумана выползла им навстречу громада собора. Они шли так низко, что купол был выше их. За собором — кирпичные стены заводов, высокие черные трубы, прямой канал, уже подернутый серым ледком. Моряки на улицах задирали головы, разглядывая самолеты, и Лунин ясно видел их лица».
Прототипом главного героя романа Константина Лунина стал Герой Советского Союза Георгий Дмитриевич Костылев (см. ниже). Прототипом героя романа Игоря Кабанкова — летчик, Герой Советского Союза Игорь Александрович Каберов. В романе приведены стихи Каберова, напечатанные в газете во время войны и затем опубликованные в 1958 году в документальном сборнике «Герои и подвиги».
Николай Чуковский «Балтийское небо»По роману в 1960 году был снят одноименный фильм. Режиссер фильма — Владимир Венгеров, ученик Эйзенштейна, который к тому времени снял «Кортик», «Два капитана», «Город зажигает огни». За исключением отдельных моментов и небольших нюансов, фильм почти со стопроцентной точностью воспроизводит текст романа. Отдельных слов заслуживает список снимавшихся в нём актеров — Пётр Глебов, Михаил Ульянов, Олег Борисов, Ролан Быков, Павел Луспекаев, Михаил Козаков, Владислав Стржельчик, Людмила Гурченко, Витя Перевалов и Эве Киви! Премьера картины состоялась накануне двадцатилетия со дня начала войны — 19 июня 1961 года.

Георгий Дмитриевич Костылев
Летчик Георгий Дмитриевич Костылев за время войны совершил 418 боевых вылетов. В 112 воздушных боях им было сбито лично 12 и в группе 34 самолета противника. Им было одержано более 50 побед, при этом многие из них он приписал к групповым в пользу ведомых. В списке побед Костылева есть и летчики — асы люфтваффе. В 1942 году гвардии капитан Г. Д. Костылев был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
В 1943 году происходит неожиданный поворот в жизни летчика-героя. В конце февраля 1943 года Георгию Дмитриевичу дали отпуск в связи с представлением его вторично к званию Героя Советского Союза, и летчик поехал навестить свою мать, которая жила в Ленинграде. Оказавшись в осажденном городе, Костылев был приглашен к одному штабному полковнику на званый ужин. Стол ломился от яств. Георгий Дмитриевич был прямолинейным человеком, сразу сказал «штабной крысе» все, что об этом думал, и возникла драка. Костылева отправили в штрафбат морской пехоты на Ораниенбаумский пятачок. Через два месяца он вернулся в свою стихию, в 4-й полк, но оставался в рядовых. Тем не менее, он (рядовой) командовал звеном, а позже − целой эскадрильей. В 1944 году Костылев был назначен на должность главного инспектора ВВС Краснознаменного Балтийского флота. Ему было запрещено участвовать в боях, но он смог одержать еще 20 побед, записав их на счет товарищей.
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Никифор Дягель Мой папа Никифор Алексеевич Дягель родился в 1913 году в селе Казанка Новосибирской области. Когда ему исполнился год, его отца забрали на Первую мировую войну, где он и погиб, мама же умерла от тифа, когда папе было 7 лет. Его взяли на воспитание родственники. Их он и называл всю жизнь «мама» и «папа».
Никифор Дягель (сидит справа)Папа окончил 4 класса начальной школы. В 1939 году он был призван в ряды Красной Армии и направлен на курсы водителей-автомехаников. В звании техника-лейтенанта прошел всю Великую Отечественную войну. Воевал на Карельском, Калининском, Прибалтийском фронтах. Был дважды ранен. Награжден орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны 1 степени, имеет и другие награды.
После войны папа женился, родились мы с братом. Нам, детям, о боевых действиях он рассказывал мало, так, отдельные эпизоды: 1943 год, ночь, он спит в машине, просыпается от громкого шума. Оказывается, это вернувшиеся из разведки бойцы, ругаются с поваром, потому что он им не оставил ничего поесть. Папка мой встал, подошел к ребятам, чтобы тоже вставить свое слово в защиту разведчиков. И в это время начался артобстрел, его машину, в которой он спал, разнесло, как говорится, в клочья. Вот он и повторял фразу «судьба играет человеком...».
Еще вспоминал, как отправил родителям с фронта письмо. В начале письма, как обычно, передал приветы и поклоны маме, папе, родственникам, кумовьям и т. д. Затем следовал сам текст на два листа, который цензура весь замазала, и в конце — «с любовью и уважением, ваш сын и брат Никифор». Получив такое «письмо», его мама заметила, что главное родичи узнали, что ты жив-здоров, а остальное неважно.
я и брат Володя с младшими родственниками (1962г.)А однажды рассказал нам с родными такую историю. Вернулся он с бойцами с задания, стали чай пить, а сахара нет. Тогда повар вместо сахара выдал им тройную порцию конфет и мармелада. Родичи дружно стали считать, а если бы не было конфет, сколько бы выдали свеклы, гречки, картошки, все это говорилось с юмором, а потом даже пошли замерять стог сена, который был заготовлен для Буренки!!!
Никифор Дягель. Справка о ранении Папка и бабушка любили читать, бабушка читала плохо, медленно, она окончила только ликбез. Помню, как я читала бабушкам вслух книгу Л. Воронковой «Девочка из города» — о девочке, на глазах у которой погибла вся ее семья, и как чужие люди приютили и обогрели ее, и она стала для них родной. Когда я читала книгу про Александра Матросова, то спрашивала у папы, а что такое амбразура дзота, и он показывал на окно и говорил — вот это стена, там маленькая щелочка, оттуда стреляют, а Матросов грудью закрывает эту щель, остальные же бойцы идут в наступление.
И еще помню книгу В. Кожевникова «Щит и меч», которая вышла в свет в 1967 году. Как ее читали, обсуждали, спорили, вспоминали других родственников, которые не вернулись с фронта, или попали в плен. Даже в школе, в 7 классе, на уроке пения учитель рассказывал один эпизод из жизни нашего разведчика! Интерес к книге был велик, очередь на прочтение, кто успел прочитать, рассказывал другим.

Папка мой прожил до 90 лет. Идет время... Теперь уже его внуки и правнуки идут 9 мая в колонне Бессмертного полка с его портретом и портретами других наших родственников, которые отстояли нашу Родину в годы Великой Отечественной войны.
Татьяна Никифоровна Дягель, библиотекарь

Вадим Кожевников «Щит и меч»
Вадим Кожевников. Щит и мечИзначально автор — писатель и главный редактор журнала «Знамя» Вадим Кожевников, задумал написать книгу о советских разведчиках, работающих в Америке: в начале 1960-х, на фоне ядерного противостояния двух держав — СССР и США, тема была весьма актуальной. Но не сложилось, и тогда появился другой роман — о военных разведчиках. По одной из версий прототипом главного героя Александра Белова стал известный разведчик-диверсант Александр Святогоров — псевдоним Зорич (1913–2008).
Блистательных операций на счету у Святогорова и руководимой им команды несколько десятков, таких, как организация ликвидации Степана Бандеры и ряда известных нацистских генералов. Но завязкой для романа стала операция Зорича времен войны, когда он внедрился в нацистскую разведшкол, у и завоевал доверие ее руководителя. Это позволило Святогорову передать в Москву список шпионов, засланных на территорию советских войск, а затем и ликвидировать шефа СС Украины и Заднестровья.
В романе советский разведчик Александр Белов в 1940 году выезжает из Риги в Германию под именем немца — репатрианта Иоганна Вайса. Вместе с ним едет его друг — этнический немец Генрих Шварцкопф, у которого накануне отъезда был убит отец. К убийству был причастен родной дядя Генриха, человек, занимающий в Третьем рейхе высокую должность, но на тот момент Генрих этого еще не знает.
Кадр из кинофильма «Щит и меч»В романе прослеживается вся история карьеры Иоганна Вайса: от солдата до высокопоставленного офицера. К 1944 году Вайс достиг прочного положения в Абвере, дослужился до чина гауптштурмфюрера СС и был переведён в Берлин, в службу СД.
«Иногда все окружающее начинало казаться Иоганну фантастическим бредом, подобным сновидениям безумца. Вот он играет в скат со своими сверстниками за столом, накрытым чистой скатертью, пьет пиво. Они рассказывают ему о своем детстве, о родителях, мечтают, чтобы скорее закончилась война и можно было вернуться домой. Они шутят, играют на аккордеоне, поют. А потом кто-нибудь из них встает и, с сожалением объявив, что ему пора на дежурство, надевает пилотку, вешает на шею автомат, берет палку или плеть и уходит в лагерь, чтобы бить, мучить, убивать. И он, Александр Белов, машет на прощание рукой этому убийце, приветливо улыбается, записывает номер полевой почты, чтобы потом дружески переписываться, и громко сожалеет, что такой хороший парень покидает компанию»

оман Кожевникова «Щит и меч» вышел в 1965 году и сразу стал популярным. Дочь писателя Наталья вспоминала, что отец был недоволен успехом романа, так как он оттенял его военные рассказы, которые тот считал более ценными.
Идея экранизации книги появилась через год, когда стали думать, как кинематограф может отметить пятидесятилетие внешней разведки. Режиссером фильма выбрали Владимира Басова. За сценарий фильма «Щит и меч» Басов и Кожевников взялись с неохотой. Они оба были фронтовики, хорошо знали, что такое война, и им не хотелось создавать очередной пропагандистский фильм о бравых советских разведчиках, которые лихо обводили вокруг пальца недалеких офицеров-фашистов, выуживая у них военные тайны. Но по мере написания сценария у режиссера стало складываться свое видение будущей картины. В результате получился один из «знаковых» фильмов о войне.
Первая строка песни, звучавшей в фильме, — «С чего начинается Родина», на долгие десятилетия стала темой школьных сочинений. Ее написали поэт Михаил Матусовский и композитор Вениамин Баснер, а исполнил Марк Бернес.

C чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе.

А может, она начинается
С той песни, что пела нам мать.
С того, что в любых испытаниях
У нас никому не отнять.

С чего начинается Родина?
С заветной скамьи у ворот.
С той самой берёзки, что во поле,
Под ветром склоняясь, растет.

А может, она начинается
С весенней запевки скворца
И с этой дороги просёлочной,
Которой не видно конца.

С чего начинается Родина?
С окошек, горящих вдали,
Со старой отцовской будёновки,
Что где-то в шкафу мы нашли.

А может, она начинается
Со стука вагонных колёс
И с клятвы, которую в юности
Ты ей в своём сердце принёс.

С чего начинается Родина?..
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Дмитрий Юдин Мой отец, Дмитрий Порфирьевич Юдин , родился 11 ноября 1921 г. в Башкирии. В 1941 году, за месяц до войны, был призван на действительную службу. В танкисты тогда старались брать людей с образованием не ниже 7 классов, так что он со своими шестью классами был по тем временам достаточно грамотным. Ему присвоили сержантское звание и утвердили в должности заряжающего танка.
Вот так, наверное, и мой папа ехал на фронт...Отец ничего не рассказывал, что это за должность такая — заряжающий. Уже, будучи взрослой, я, конечно, почитала о танках. Ведь кроме сражений, в которых они участвовали, танки нужно было обслуживать, а это очень тяжелая работа. Заряжающий, как правило, очищал снаряды. Вот представьте: привезли на грузовике ящик снарядов. Снаряды в пушечном сале, значит, сало надо удалить. В какую-то емкость наливается дизельное топливо, ветошь берется. А боекомплект, допустим, под сотню снарядов, каждый весом 15 килограммов. Но это только часть того, что приходилось делать.

Дмитрий Юдин. Военный билетНикаких заправщиков не было: бочка, ведро и воронка. Заправиться — это примерно 400 литров топлива. Во-первых, мало того, что это просто тяжело, это ты еще весь в этом газойле, поменять одежду практически невозможно. Выдали комплект — вот ты в нем и ходишь. Один раз ты заправил, второй раз ты заправил, на третий раз у тебя вся одежда будет просто промаслена. Да, соответственно, два ведра масла надо еще залить. То есть у тебя одежда вся будет в газойле. А если на позицию приехали, то танк нужно укрыть, то есть окопать его. А это 30 кубометров земли нужно перелопатить...
Дмитрий Юдин. Военный билетВот так мой отец, парнишка двадцатилетний, наравне со всем экипажем каждый день из этих пяти лет приближал Победу. Участвовал в Сталинградской битве, воевал в частях Первого Украинского фронта, в знаменитой 52-й гвардейской танковой Фастовской ордена Ленина дважды Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого бригаде. Победу встретил в Берлине. Награжден медалями «За Отвагу», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина».
Ему, наверное, повезло. Он был дважды ранен. Как написано в документах — «легко». На бумаге оно, может, и так. На самом деле он дважды горел в танке. А что такое гореть в танке? Это же коробка железная, по сути. Вспоминал, как выбирался из горящего танка раненый, в результате так и жил потом с одной ягодицей. Вот такое «легкое» ранение.
Когда мы с сестрой были маленькими, он, как я теперь понимаю, щадил нас и о войне особо не рассказывал. Помню, что когда речь заходила о Сталинграде, то он, даже спустя годы, плакал...
Галина Дмитриевна Еланцева, читатель библиотеки

Виктор Некрасов «В окопах Сталинграда»
Виктор Некрасов. В окопах СталинградаВ 1946 г. в сдвоенном 8–9-м номере журнала «Знамя» была опубликована первая часть романа «Сталинград» Виктора Платоновича Некрасова. Это предельно лаконичная, искренняя, прозрачная автобиографическая проза, более напоминающая дневниковые записи, чем художественное произведение. Впрочем, Некрасов утверждал, что ежедневных записей во время войны не вел — попробовал было, но скоро наскучило. А написал всю повесть «по свежим следам и на одном дыхании» всего за полгода во время лечения в Польше, в 1944 г. Врач якобы посоветовал приучать раненую руку с задетым нервом к мелким движениям и писать письма «любимой». Любимой у Некрасова не было.
Книга выделялась на фоне военной прозы современников. Это был взгляд на войну лейтенанта, повествующего день за днем об увиденном, услышанном, пережитом до Сталинградской битвы и во время нее. Главный герой Игорь Керженцев, во многом alter ego автора, вместе с сослуживцами отступает на восток, к Дону и Сталинграду. Бойцы не знают, что происходит на фронте, нет ни газет, ни карт крупнее «двухверсток». Связь с однополчанами потеряна, многие убиты, а встречные новобранцы и местные жители знают не больше их. Герои (действующие лица многочисленны и часто меняются, что вполне отражает царившую при отступлении сумятицу и большие потери) прибывают в Сталинград накануне немецкой атаки и участвуют во всей длительной обороне и битве.
Снятие внешнего героического пафоса по Некрасову — обязательно: книга о войне (как и фильм) не может идти «вся на высокой ноте». Некрасов выстраивает панораму событий и психологическое состояние героев через локальные и незначительные детали, на самом деле далеко выходящие за обзор «окопа» (самый расхожий укор от критиков — узость «окопной правды» писателя).
«Целый день звенят в воздухе "мессеры", парочками рыская над берегом. Стреляют из пушек. Иногда сбрасывают по четыре небольшие аккуратненькие бомбочки, по две из-под каждого крыла, или длинные, похожие на сигару, ящики с трещотками, противопехотными гранатами. Гранаты рассыпаются, а футляр долго еще кувыркается в воздухе, а потом мы стираем в нем белье — две половинки, совсем как корыто».
В книге Некрасова почти нет упоминаний о Сталине. Строчку о вожде Некрасов после доводов и уговоров все же вставил (после XX съезда убрать ее отказался: в книге слишком очевидно дело было не в вожде). Наказание за политическую несознательность и безыдейность произведения не заставило себя ждать. Прежде всего, роман перевели в повесть, а название заменили на «В окопах Сталинграда»: «Великое сражение, увиденное из какой-то одной ямки, из одного окопа не может претендовать ни на масштаб романа, ни на ставшее нарицательным название города».
Виктор Некрасов и Булат ОкуджаваВпрочем, упреки в адрес автора появлялись в рецензиях вплоть до вручения Некрасову 6 июня 1947 г. Сталинской премии II степени. Так или иначе, помимо денежной премии в 50 тыс. рублей (которую он отдал на покупку инвалидных колясок фронтовикам), Некрасов на некоторое время получил иммунитет от нападок критики. «В окопах Сталинграда» переиздавалась несколько раз (общим тиражом более 4 млн. экземпляров) и была переведена на 36 языков.
Биография самого автора не менее интересна: до публикации в «Знамени» Некрасова, демобилизованного капитана Советской армии, с медалями (среди них — «За отвагу», «За оборону Сталинграда») и орденом Красной Звезды вернувшегося с фронта в родной Киев, почти никто не знал.
Он родился в 1911 г., родители — «из бывших»: мать с дворянскими корнями — врач, отец — банковский служащий. Познакомились в Париже, где Зинаида Николаевна работала в военном госпитале. Там же родился и старший брат. В Париже семья жила в одном доме с будущим наркомом Луначарским, и первым языком Виктора Некрасова был французский. Вернулись Некрасовы в 1915 г. и после революции 1917 г. эмигрировать не стали: старались привыкнуть к новому строю. Отец рано умер, брат «ненадолго пережил отца — погиб в Миргороде в 1919 г. под шомполами красных», — записывал Некрасов семейную историю. Виктора же отдали учиться в трудовую, а затем — в железнодорожную профшколу. «Тридцать седьмые годы чудом не задели», — вспоминал Виктор Платонович.
После он окончил Киевский строительный институт (архитектурный факультет) и одновременно — театральную студию при киевском Театре русской драмы. На войну его взяли из Театра Красной Армии, где он в то время работал. На фронте он стал полковым инженером и заместителем командира саперного батальона. Получил два серьезных ранения, после чего был демобилизован, писал «В окопах Сталинграда».
В последующие годы Некрасов не столько писатель, сколько публицист и общественный деятель: он выступает на митинге в Бабьем Яру и пишет статьи о необходимости памятника на месте оврага, где в 1941 г. десятки тысяч евреев были расстреляны фашистами. В 1966 г. подписывает письмо 25-ти деятелей культуры и науки Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу против реабилитации Сталина.
В 1957 и 1962 гг. Некрасов поездил по Европе, записав в путевых очерках впечатления об увиденном, за которые тут же был обвинен в «низкопоклонстве перед Западом». «Иммунитет», приобретенный благодаря Сталинской премии, начал таять: критика Н. С. Хрущева в 1963 г. (Некрасов «погряз в своих идейных заблуждениях и переродился») дала карт-бланш на его исключение из партии. При обыске дома в январе 1974 г. у него изъяли все рукописи и нелегальную литературу. Тогда же Некрасова исключили и из Союза писателей, а еще раньше, с 1972 г., перестали печатать его новые и переиздавать старые книги, одновременно изымая их из библиотек. В 1974 г. писатель эмигрировал во Францию, работал в парижском бюро радио «Свобода».
В эмиграции Некрасов написал и опубликовал еще несколько книг, но самым известным его произведением осталось «В окопах Сталинграда». По замечанию современника, «из "Окопов" Некрасова, как из "Шинели" Гоголя, вышла вся наша честная военная проза».
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Александр Ермаков Папы не стало когда мне было двадцать. Остались огромная библиотека, любовь к чтению, старенький фотоаппарат, нарды и... орден Красной Звезды со сколом на одном луче.
Он родился в 1917 году на Каспии — в южном городе с нефтяными вышками. В 1938 году Шаумяновским военкоматом г. Баку был призван в армию, где служил долгих 8 лет. Красноармейцем окончил Гомельскую аэрофотограмметрическую школу и в годы войны служил фотолаборантом в 38-й отдельной разведывательной авиационной эскадрилье Западного фронта.
Александр Ермаков Мой папа не был на передовой, не участвовал в крупных сражениях, не поднимался в атаку. Он просто честно делал свою работу: фотографировал вражеские объекты, проявлял пленку и печатал снимки, занимался дешифровкой отснятых материалов. И этой будничной работой приближал столь долгожданную Победу.
В 1943 г. был награжден медалью «За боевые заслуги». В наградном листе сказано: «За время пребывания на фронте Ермаков показал себя одним из лучших фотоспециалистов по обработке материалов аэрофоторазведки. Имеет большие успехи в сокращении сроков обработки, работает аккуратно и быстро при отличном качестве, совершенно не имеет брака. Не считается со временем, и, как правило, выполняет самые ответственные задания. Является редактором "боевого листка" фотослужбы 38 РАЭ».
Александр ЕрмаковВ 1945 г. его наградили орденом Красной Звезды. «После первого награждения он обработал 3450 аэрофотофильмов, чем помог Командованию в выполнении задач аэрофоторазведки».
После войны папа экстерном окончил Московский институт народного хозяйства, в 1956 году приехал на Камчатку, до выхода на пенсию работал экономистом. Это был спокойный и негромкий человек с необыкновенно тонким чувством юмора. Он никогда не говорил о войне и редко доставал свои награды. На всю жизнь папа сохранил любовь к фотографии, снимал домашнее кино.
Прошло много лет, и моя уже взрослая дочь вдруг увлеклась фотографией, окончила специальные курсы в Санкт-Петербурге. И глядя, как она сжимает фотоаппарат тонкими пальцами, прищуривает глаз, выбирая лучший ракурс, я понимаю, почему она это делает. А когда мой сын, наклонив голову знакомым движением, шутит со мной с совершенно серьезным лицом, на душе становится светло и радостно, что мой папа, герой той большой войны, все еще молодой, и все еще с нами.

Борис Балтер «До свидания, мальчики»

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
Стали тихими наши дворы,
Наши мальчики головы подняли –
Повзрослели они до поры,
На пороге едва помаячили
И ушли, за солдатом – солдат...
До свидания, мальчики!
Мальчики, постарайтесь вернуться назад.

Борис Балтер «До свидания, мальчики»Строки из песни на стихи Булата Окуджавы стали заглавием повести Бориса Балтера «До свидания, мальчики» — самой пронзительной и светлой, самой «мирной» повести о войне.
В центре сюжета — лето 1936 года в курортном городке, наполненном зноем и запахом акаций, летними кафе и танцплощадками, мороженым и лимонадом. Три товарища — Володя, Саша и Витя сдают выпускные экзамены, впереди взрослая жизнь. Кто-то собирается стать геологом, кто-то — врачом, а кто-то — учителем. Но райком партии предлагает друзьям поступить в военное училище, армии нужны командиры. Ребята соглашаются. Эти несколько дней, оставшиеся героям до отъезда, и описывает автор.
Повесть Балтера о юности и взрослении, о дружбе и первой любви, о надеждах и радости, которая обязательно ждет впереди. «Так всегда кажется в восемнадцать лет...». А впереди их ждала... война. «Потом мне суждено будет узнать, что Витьку убили под Ново-Ржевом в 41-м, а Сашку арестовали в 52-м. Это случилось после ареста в Москве многих видных врачей. Он умер в тюрьме: не выдержало сердце».
Произведение во многом автобиографично. Балтер после окончания школы в 1936 году был направлен в Ленинградское пехотное училище. Участвовал в советско-финской и Великой Отечественной войнах, поднимал в атаку и выводил бойцов из окружения, получил ранение. После войны стал студентом Литературного института им. Горького на курсе К. Г. Паустовского.
В 1962 г. повесть «До свидания, мальчики» была напечатана в журнале «Юность», а через год вышла отдельной книгой. Наутро после публикации писатель «проснулся знаменитым».
кадр из фильма «До свидания, мальчики»В 1964 г. режиссер М. Калик снял по повести одноименный фильм, главные роли в котором сыграли молодые Е. Стеблов, Н. Досталь, М. Кононов, Н. Богунова, В. Федорова. Режиссеру удалось передать обаяние предвоенной провинциальной Евпатории, передать ностальгию по уходящему детству, и, одновременно, — предчувствие будущих потрясений и потерь. Фильм долго шел «первым экраном», но в 1971 г. М. Калик эмигрировал в Израиль, и киноленту положили «на полку», запретив к показу.
Не менее трагична судьба самого автора повести. Казалось, после столь удачного дебюта, Балтера ждет блестящее будущее. Он успел написать несколько рассказов, начать автобиографическую повесть «Самарканд», но опубликовать удалось совсем немного. Вскоре имя писателя исчезло со страниц литературных журналов.
В 1968 г. он был исключен из партии, как подписавший коллективное письмо Брежневу с протестом против политического процесса над литераторами А. Гинзбургом и Ю. Галансковым. Можно было покаяться, признать свою ошибку, но Балтер остался тверд и верен себе. Опального автора изгнали и из рядов Союза писателей. Последние годы он жил в Малеевке, зарабатывал переводами восточных поэтов, его не стало в 1974 году.
«Всему хорошему, что сохранилось во мне, я обязан ему, городу моей юности, самому лучшему из городов. Ему я обязан тем, что навсегда понял: нельзя быть человеком и оставаться равнодушным к судьбе страны, в которой родился и живешь, так же, как нельзя безразлично относиться к любимой женщине и к тем, кто пулю, предназначенную тебе, перехватил своим сердцем», — писал Борис Балтер, автор замечательной повести «До свидания, мальчики».
Анна Говорина, библиограф
Афанасий Рудаков Мой дедушка по маминой линии Афанасий Николаевич Рудаков  — участник трех войн: Первой мировой, Финской кампании 1939-1940 годов, Великой Отечественной. Я его не знала. Он умер до моего рождения. Маме досталась в наследство только фотография, где дедушка еще молодой солдатик в компании девушек и сослуживца из 10-го Гусарского полка в 1914 году.
Николай ЛебедевС Первой мировой он вернулся в свою родную деревню, которая находится в Архангельской области, не один. По семейной легенде, Афанасий Николаевич женился на вдове своего командира. Николай, сын супруги, был еще младенцем, когда стал старшим сыном моего дедушки. Позже в семье появились еще пять детей — четыре девочки и мальчик. Моя мама, Рудакова Любовь Афанасьевна, была самой младшей в семье. Когда ей было всего 3–4 года, умерла ее матушка. Афанасию Николаевичу в одиночку пришлось поднимать семью. Старшего сына Николая он отправил учиться в военное училище.
В 1939 году дедушка участвовал в Финской кампании. Афанасий Николаевич (бабушка которого была финкой) хорошо знал финский язык.
В Великую Отечественную войну красноармеец Рудаков воевал в Заполярье, был награжден медалью «За оборону Советского Заполярья». С войны домой вернулся очень больным. В доме осталась только младшая дочь — моя мама. Старшие дети кто учился, кто переехал в город.
Его старший сын Николай Александрович Лебедев стал кадровым военным, воевал с 1941 года и был награжден Орденом Красной Звезды, двумя Орденами Отечественной войны II степени.
После войны, уже майор, Николай Александрович Лебедев служил в городе Хабаровске. Именно к нему на поезде в 1947 году дедушка отправил мою маму, на тот момент девочку-подростка. Вскоре дедушка умер. Заботиться о моей маме стал ее старший брат Николай, о котором мама всегда вспоминала, как об очень добром и умном человеке. Николай Александрович был начитанным, и любовь к чтению передал своей младшей сестренке. Мама всегда считала, что у нее было два отца.

Наградной лист на Рудакова А.Н.Наградной лист на Лебедева Н.А.

Владимир Высоцкий «Стихи о войне»
Владимир Высоцкий «Стихи о войне»

В ту весну 1975 года мне было двадцать лет и я была безоблачно счастлива. «Окружающий мир» составляли в основном мои однокурсники, которые учились со мной в Хабаровском институте культуры. Мы готовили театрализованное представление, посвященное 30-летию Победы, которое должно было состояться в Хабаровском краевом дворце культуры профсоюзов. И состояло представление из писем фронтовиков, стихов и песен Владимира Высоцкого.
Наш руководитель Борис Иванович предложил нам пригласить родственников или знакомых ветеранов Великой Отечественной на представление. Как я была горда тем, что мой дедушка по папиной линии Бутов Леонтий Титович был ветераном войны. Вручила ему красивое приглашение.
Театрализованное представление началось. Мы, артисты, очень старались. Звучали стихи и песни Владимира Высоцкого.

На Братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше — вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У Братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче,
На Братских могилах не ставят крестов...
Но разве от этого легче?!
1965

Почему всё не так? Вроде — всё как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только — он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас —
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал,
он с восходом вставал, —
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор:
Вдруг заметил я — нас было двое...
Для меня — будто ветром задуло костёр,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалось, будто из плена весна, —
По ошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить!" А в ответ — тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мёртвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, —
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло — для обоих...
Всё теперь — одному. Только кажется мне —
Это я не вернулся из боя.
1969

После представления подбежала к дедушке и спросила: «Ну, как я играла?». Дедушка улыбнулся, на мой вопрос ничего не ответил, а спросил об авторе стихов и песен. Я спешила и написала стихи Высоцкого на пригласительном билете.
Всё меньше вас, участники войны,—
Осколки бродят, покидают силы. 
Не торопитесь, вы и не должны 
К однополчанам в братские могилы.

Весной 1985 года я приехала в Хабаровск навестить уже больного дедушку. На видном месте в серванте находился пригласительный билет на театрализованное представление со стихами Владимира Высоцкого. Через месяц дедушки не стало.
Появилось чувство, преследующее меня всю жизнь — вина перед родными людьми старшего поколения. Мало общалась, почти ничего не знаю о них...
Татьяна Беляева, сотрудник отдела краеведения
казак Недорубов «Казака много не бывает, но мало не покажется»  — казачья поговорка

Мой дед — Недорубов Константин Иосифович (1889–1978), Герой Советского Союза, полный Георгиевский кавалер, донской казак. В Гражданскую войну казак Недорубов метался между красными и белыми, в конце концов, выбрал большевиков. В награду за свой героизм даже получил красные революционные шаровары.
В период коллективизации разрешил голодающим колхозникам использовать в пищу остатки зерна после посева. Был осужден за злоупотребление служебным положением. Получил 10 лет лагерей. Работал на строительстве канала Москва—Волга и был досрочно освобожден за ударный труд.
Герой Советского Союза Недорубов Константин ИосифовичВ 1941 г. сформировал и возглавил эскадрон народного ополчения от Березовского района Сталинградской области. Эскадрон уничтожил 400 гитлеровцев. Сам Недорубов, которому было уже за пятьдесят, лично уничтожил не менее сотни вражеских солдат. Эскадрон поднимал со словами: «Вперед, за Родину, за Сталина, за Вольный Тихий Дон!».
В 1943 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. День Победы Константин Недорубов встретил гвардии капитаном, имел 11 ранений и тяжелую контузию. Несмотря на это, был участником Парада Победы в Москве.

бюст героя15 октября 1967 г. участвовал в торжественном открытии в г. Волгограде памятника-ансамбля Героям Сталинградской битвы «Мамаев курган».
Умер в 1978 году, за несколько месяцев до 90-летия. До конца жизни дед оставался высоким, статным, внушая молодецким видом невольное уважение.
Человек, который верно служил Отчизне во все ее времена.

О нем написано немало: очерки и статьи в книгах, газетах, журналах (например: «Родина» 2013, № 1; 2018, № 11), есть несколько документальных фильмов, один из них «Заговоренный. Три войны казака Недорубова», снятый телекомпанией «Россия» в 2011 г. Его награды — Георгиевские кресты, Звезда Героя Советского Союза, ордена, медали находятся в одном из залов музея-панорамы «Сталинградская битва».

Листы читая Вехи боевой,
Мы вещи уникальные откроем –
Он был Героем Первой мировой,
И во Вторую тоже стал Героем!

Он слышал стук немецких сапогов,
В начале века и в его средине…
Его руками Дон рубил врагов,
Да так, чтобы их не было в помине!

Он пулями изранен и прошит,
И кровью поливал Родную землю,
Война за Честь Руси, не для души,
Донской слезой по родовому стеблю…

Он не боялся смертной мглы атак,
Себя жалеть не мог и даже сына,
Заговоренный в вихре пуль казак,
Былинная, простая наша Сила!

Он шашкою слепил врагов и тьму,
И в нём Казачий Дух не перевёлся!
Давайте все поклонимся ему,
Герой! Таких раз-два, да и обчёлся! 

Константин Сазонов  

Алесь Адамович «Хатынская повесть»
Я была семиклассницей, когда весь наш класс пошел в кинотеатр на премьеру только что вышедшего фильма «Иди и смотри». Он произвел такое сильное и тяжелое впечатление, что я, несмотря на то, что прошло много лет, его не пересматривала.
Алесь Адамович «Хатынская повесть»Тогда я еще не знала, что в основе сценария — «Хатынская повесть» Алеся Адамовича. Прочла ее, став взрослой. Тяжело...
Как только услышала про акцию «Бессмертный полк. Бессмертные книги», то сразу решила написать об этой повести и об этом фильме. Надо смотреть, надо читать. Чтобы помнить. По-другому нельзя.
Алесь Михайлович Адамович (1927–1994) — белорусский советский писатель, сценарист, литературовед, доктор филологических наук.
Во время Великой Отечественной войны мать, спасая сына от угона в Германию, в школьном свидетельстве исправила дату его рождения на более позднюю. Алесь с 14 лет вместе с матерью и братом принимал участие в деятельности антифашистского подполья. В начале 1943 года все они «пошли в лес», в партизанский отряд имени Кирова 37-й бригады имени Пархоменко Минского соединения.
Алесь, идя в партизаны, буханку хлеба, которую положила ему в сумку мать, заменил на однотомник Пушкина. Некоторое время в партизанском лагере он выполнял хозяйственные работы, позже участвовал в боях, видел смерть в лицо. В конце 1943 года часть отряда соединилась с Советской Армией, перешла линию фронта.
Алесь Адамович награждён медалью «Партизану Отечественной войны».
кадр из фильма «Иди и смотри» «Хатынская повесть» была опубликована в 1972 году журнале «Дружба народов». Действие «Хатынской повести» происходит через двадцать пять лет после окончания Великой Отечественной войны. Перед мысленным взором героя произведения, бывшего партизана, встают картины жестоких, кровопролитных боёв с гитлеровцами, страшной трагедии Хатыни — белорусской деревни, сожжёной оккупантами. В книге собраны рассказы чудом уцелевших жителей белорусских деревень, ставших жертвами фашистов.
Алесь Адамович о той невыносимой, ничем не утоляемой боли, которую он стремился передать в «Хатынской повести», говорил так: «Когда писал "Хатынскую повесть" и привёл партизана Флеру Гайшуна на пепелище его хаты, деревни, где фашисты всех-всех сожгли, заставил его ощутить пронзившую до локтя, до плеча боль от случайного ожога — неосторожно раздавил горячую картофелину. Когда-то я сам, балуясь на поле, упал и рукой раздавил прямо из костра, из жара картофелину, а потом, как и мой Флера, хватался за всё, что могло остудить боль. Но что могло остудить Флерину боль, если перед глазами у него пожарище, где живьём сгорели мать, сестрички, все жители деревни. Более восьмидесяти трёх тысяч человек убито, сгорело в белорусских Хатынях».
В 1985 г. по мотивам «Хатынской повести» кинорежиссёром Элемом Климовым был снят фильм «Иди и смотри». Съёмки кинофильма, поставленного по сценарию А. Адамовича (в основе сценария лежат «Хатынская повесть» и «Каратели»), проходили в Белорусии. Писатель принимал в них активное участие, присутствовал на съёмочной площадке. Кинофильм «Иди и смотри» получил первую премию и Золотой приз на XIV Московском кинофестивале и обошёл экраны многих стран мира, получив огромный резонанс.
Евгения Газенко, библиограф
Военный билет Кондаурова Захара Ивановича Орден и орденская книжка Кондаурова Захара ИвановичаМой дед (со стороны моего отца Кондаурова Владимира Захаровича), Кондауров Захар Иванович , родился в 1911 году в Белгородской области. Окончил 4 класса Ново-Кладовской школы в Старо-Оскольском районе. Работал в колхозе. Призван по мобилизации Старо-Оскольским РВК Курской области 2 июля 1941 года в стрелковый полк.
В воинском звании рядовой прошел всю войну, победу встретил в Берлине. Оставался в столице Германии до декабря 1945 года.
Награжден орденом Отечественной войны II степени за храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
По возвращению на родину работал в колхозе.
Умер в возрасте 96 лет в окружении детей и внуков.


Кондауров Захар Иванович и Кондаурова Нина Филипповна. Довоенное фотоЕго жена и моя бабушка, Кондаурова Нина Филипповна, родилась в 1912 году.
Во время войны, находясь в тылу, работала в колхозе «Красная Звезда».
Родила 10 детей, награждена медалью «Многодетная мать».
Когда пришло известие о победе, она каждый день ждала мужа. Но от него не было никаких известий. В один из декабрьских дней, выйдя к калитке, увидела вдалеке среди черных обнаженных деревьев, белую рубаху. Сердце зашлось в груди: «Гляжу, кто-то идя. Пригляделася — Зоря!» Эти слова я пишу со слов своей бабушки, так, как она мне рассказывала.
Бабушка пережила своего Захара на 4 года.

Кондауров Георгий ИвановичКондауров Георгий Иванович — родной младший брат моего деда Кондаурова Захара Ивановича.
Окончил Киевское летное военное училище. На фронте был летчиком, награжден множеством медалей и орденов. Во время боевого вылета его самолет был сбит. Раненый, он добрался до ближайшей деревни, занятой немцами. Спрятался под крыльцом одного из домов. После спасения ноги пришлось ампутировать.
Скончался от последствий многочисленных ранений в 60-х годах в возрасте 45 лет.

Борис Васильев «А зори здесь тихие...»Борис Васильев «А зори здесь тихие...»
В нашей семье не одно поколение военных: два деда, мой отец, братья, зять и племянник. Тема войны проходит красной нитью через судьбы моего рода. Фотографии из семейного альбома, рассказы бабушки Нины и деда Захара и, конечно, книги.
Когда я училась в младших классах — любила ходить в библиотеку. Полка с книгами о войне была самой любимой. Зачитывалась повестью «Четвёртая высота» Елены Ильиной, рассказом Михаила Шолохова «Судьба человека».
Ольга Остроумова в роли Жени Комельковой в кинофильме «А зори здесь тихие...»Однажды в руки мне попала малоиллюстрированная потрепанная книжица 1972 года издания. Я подумала: «Раз уж она такая затертая и зачитанная, должно быть, многие люди прочли ее, значит и мне будет интересно». Это была повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...».
Не буду пересказывать сюжет, он всем вам хорошо знаком, хочу поделиться своими первыми впечатлениями и переживаниями. Конечно, я представляла себя на месте этих молодых девушек, задавала себе вопрос: а как бы я поступила на их месте в годы страшной войны, когда тебе всего 18 лет? Чей характер мне ближе, кем я себя ощущаю? Галей Четвертак? Нет. Лизой Бричкиной? Нет. И не Гурвич Соней, и не Ритой Осяниной. Конечно, Женькой Комельковой — энергичной, веселой, яркой, смелой, отважной, бесстрашной и дерзкой.
В каждой из этих девочек есть свои неповторимые качества, свои привлекательные женские черточки, свои болевые точки, которые замечает автор. Эти юные девочки со своими девичьими переживаниями доказывают своей жизнью, что защищать свою Родину порой приходится ценой своей жизни. Я плакала и, в который раз, спрашивала себя: «А я бы смогла?»
Позже я увидела экранизацию этой повести. На протяжении всего фильма невозможно избавиться от кома в горле и подступающих слез, сколько бы раз его ни смотрела.
В моей семье растут трое детей: 26, 18 и 15 лет. Во время взросления каждого из них я вновь и вновь уже с ними прочитывала и проживала эту повесть. И теперь уже мои дети у экрана вместе со мной каждый раз искренне переживают: удастся ли Рите, Жене, Лизе, Гале и Соне и в этот раз победить врагов и остаться живыми.
«А зори здесь тихие...» — урок о войне на все времена.
Спасибо им за победу. Низкий поклон.
Елена Тазова, сотрудник отдела по связям с общественностью
Плотников Иннокентий Евгеньевич

«Мама, вы, знаете как я первое время хотел домой. Но сейчас уже не так. И прошу вас мама не беспокоится обо мне»...
из письма Иннокентия Плотникова домой

Мой двоюродный дедушка, старший сержант Плотников Иннокентий Евгеньевич, родился 27 февраля 1924 года в селе Мильково Камчатской области.
Был призван на фронт 18-летним парнишкой 28 июня 1942 года.
Погиб через год на Курской дуге у деревни Прохоровка 9 июля 1943 года.
Вечная память!


Письмо мамеПисьмо маме (1 стр.)Письмо маме (2 стр.)


Это стихотворение мой родной дед Георгий Поротов* посвятил своему погибшему двоюродному брату Иннокентию Плотникову.

Жил веселый парнишка в долине,
Он играл на своей мандолине.
На околице под тополями
Его голос гулял вечерами:
-Ой, вы звезды, манящие звезды,
Поднимусь я к вам рано иль поздно.
Распроведаю даль голубую
Да спою про девчонку чудную…
В сорок первом бои загремели,
И ребята надели шинели.
Обнял парень девчонку неловко,
Мандолину сменил на винтовку.
Огневые дороги солдата…
В ярых битвах мужали ребята.
Там, у Курска, в неистовой схватке
Пал веселый гвардеец с Камчатки.
Над землей промелькнула комета,
Но осталась тропинка от света.
И тревожит мне душу поныне
Тополиная песня в долине:
- Ой, вы звезды, манящие звезды,
Поднимусь я к вам рано иль поздно.
Распроведаю даль голубую
Да спою про девчонку чудную… 
*Георгий Поротов – одна из ярчайших фигур камчатской литературы, поэт, прозаик, драматург.

Это стихотворение Георгий Поротов написал о своем земляке, мильковчанине Викторе Михайлове, который дошел до Берлина и вернулся домой живой и невредимый. Оно посвящено всем землякам, павшим на полях сражений.

По чистому дворику, тихо ступая,
 Ходила в тревоге старушка слепая.
  Достала одежду она поновей – 
 Камчатка встречала своих сыновей.
 Распахнуты двери для жданных гостей,
 Родные объятья до хруста костей.
 И слышит старушка, сынка ожидая,
 Там где-то смеются, там где-то рыдают…
 Во дворик вошел торопливо мужчина.
  - Родимая здравствуй! Иду из Берлина!
 Закончились, мама, отмщенья пути!
 Старушка прижалась к солдатской груди.
 И тихо спросила родимого сына:
  - А где же подруга твоя, Катерина?
  - Катюша далёко. Осталась подружка…
  - Чего ж не привез! – осерчала старушка.
  - Ты мама, прости, перепутала малость:
 То наше орудие так называлось.
  - А я-то все думала, это невеста,
 И с фронта ко мне вы приедете вместе…
 Вдруг сын отступил, на колени упал.
 Встревожилась мать: - Ой, куда ж ты пропал!
  - Я, мама, целую святую землицу
 За тех, кто не сможет домой возвратиться. 
Георгий Поротов, инженер-программист библиотеки

Борис Полевой «Повесть о настоящем человеке»

В годы Великой Отечественной войны уже признанный советский писатель Борис Николаевич Полевой находился в действующей армии в качестве корреспондента газеты «Правда». Менее известны материалы о присутствии Б. Полевого на Нюрнбергском процессе в качестве корреспондента газеты «Правда» — «В конце концов» (1969).
Алексей МаресьевСлаву Борису Полевому принесла опубликованная в 1946 году «Повесть о настоящем человеке», в которой автор рассказал о герое Советского Союза, лётчике Алексее Маресьеве (в повести — Мересьев). 4 апреля 1942 года его самолёт был подбит в бою. Оказавшись в заснеженном лесу, в тылу врага, раненый лётчик 18 суток полз к своим. Он отморозил ноги, и их пришлось ампутировать. Однако инвалид Алексей Маресьев сумел не просто вернуться к нормальной жизни — он встал в строй и продолжал бить врага в качестве военного лётчика-истребителя, совершая боевые вылеты и уничтожая самолёты противника.
Во время Великой Отечественной войны на одном из участков Брянского фронта военный корреспондент «Правды» Б. Полевой познакомился с лётчиком-истребителем Алексеем Маресьевым, о котором ему сказали, что это лучший лётчик полка. Тот пригласил писателя переночевать в его землянке. И вот здесь-то, когда они ложились спать, произошло то, что страшно поразило писателя: «Что-то тяжело грохнуло об пол. Я оглянулся и увидел такое, чему сам не поверил. Он оставил на полу свои ноги. Безногий лётчик! Лётчик-истребитель! Лётчик, только сегодня совершивший шесть боевых вылетов и сбивший два самолёта! Это казалось совершенно невероятным». В ответ на изумление писателя лётчик сказал: «...хотите я расскажу вам всю эту историю с моими ногами?»
«...С тех пор я не встречал Алексея Маресьева, но повсюду, куда ни бросала меня военная судьба, возил я с собой две ученические тетрадки, на которых ещё под Орлом записал необыкновенную одиссею (историю) этого лётчика».
По словам самого Алексея Маресьева, в него, после ампутации, как в полноценного пилота-истребителя, никто не верил. После госпиталя и санатория его направили в Ибресинскую лётную школу (Чувашская АССР) — подальше от Москвы, чтобы легче было скрыть от высокого начальства, если бы с безногим пилотом что-то случилось. Потом, уже после назначения в 63-й Гвардейский истребительный авиационный полк, командир полка не выпускал лётчика Маресьева на боевые задания, пока тот, поднявшись в небо в качестве ведомого, не совершил настоящий подвиг — спас двух своих товарищей и уничтожил два самолёта противника.
За время войны лётчик — герой Советского Союза Алексей Петрович Маресьев совершил 86 боевых вылетов, сбил 11 самолётов врага: четыре до ранения и семь — после ранения.
«Многое в своё время я не успел записать, многое за четыре года потерялось в памяти. Многого, по скромности своей, не рассказал тогда Алексей Маресьев. Пришлось додумывать, дополнять. Я назвал книгу "Повестью о настоящем человеке", потому что Алексей Маресьев и есть настоящий советский человек».
Борис Полевой. Повесть о настоящем человеке«Повесть о настоящем человеке» была написана за 19 дней, сразу же вышла в печать и вскоре была удостоена Сталинской премии. Только до 1954 года общий тираж её изданий составил 2,34 млн. экземпляров. Более восьмидесяти раз она издавалась на русском языке, сорок девять — на языках народов СССР, тридцать девять — за рубежом.
Уже в 1948 году по «Повести о настоящем человеке» режиссёром А. Столпером был снят одноимённый художественный фильм с Петром Кадочниковым в главной роли. Режиссер предлагал играть главную роль самому Маресьеву, но тот отказался.
В 1944 году А. Маресьев согласился с предложением стать инспектором-лётчиком и перейти из боевого полка в управление Вузов ВВС. В 1945 году он служил инструктором штаба ВВС Московского военного округа, находился под началом Василия Сталина. С 1946 года — в отставке.
В наше время это выглядит нелепо и неправдоподобно, но писатель Борис Полевой, как выяснилось, даже не получил от Алексея Маресьева специального согласия на написание книги о нём. Как уже было сказано, до выхода «Повести» автор более не интервьюировал своего героя. Он создавал произведение, руководствуясь исключительно материалами единственной встречи с лётчиком в 1943 году и своей собственной фантазией. Для Маресьева появление «Повести о настоящем человеке» в печати стало практически сюрпризом.
В 1946 году герой и автор встретились, чтобы уже постфактум обсудить только что вышедшую книгу. В одном из последних интервью журналистам бывший лётчик признавался, что далеко не всё ему понравилось в произведении Полевого. Например, Алексей Петрович всегда оставлял на совести писателя полностью выдуманный им эпизод с поеданием ёжика. Во время своего путешествия по зимнему лесу Алексей Маресьев никаких ёжиков не ел и даже их не видел. Впрочем, боевой лётчик не был большим знатоком в области литературы, а потому лишь слегка пожурил автора за его «писательские вольности».
Интересно, что после войны лётчику-инвалиду, отлично проявившему себя в воздушных боях, не хотели выдавать права на управление автомобилем. Помогла не столько его всесоюзная известность, сколько незаурядная настойчивость в достижении цели. Позднее, когда появились машины с ручным управлением (так называемые «инвалидки»), Маресьев продолжал «по особому разрешению» ездить на обычном автомобиле.
18 мая 2001 года в Театре Российской армии намечался торжественный вечер по случаю 85-летия Маресьева, но за час до начала у Алексея Петровича случился сердечный приступ. Его доставили в реанимацию одной из московских клиник, где он скончался, не приходя в сознание. Торжественный вечер всё же состоялся, но начался он с минуты молчания. Похоронен А. П. Маресьев в Москве на Новодевичьем кладбище.
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Константин Данилович ДавыдовФотокопия Приказа по Действующей армии
Мой дед, Константин Данилович Давыдов, родился в 1909 году в Киргизии, в селе Карабалты Калинского района. На войну был призван из Новосибирска в июне 1941 года. 29 июня 1944 года, в должности командира орудия 2-й батареи 1378 зенитно-артиллерийского полка Витебской дивизии, проявил мужество и отвагу при ликвидации окруженной группировки противника в районе деревни Большие Смолянцы. Под его командованием орудийный расчет нанес большой урон живой силе нападавших. В момент, когда противнику удалось приблизиться к батарее, сержант Давыдов первым бросился в атаку, уничтожив из личного оружия в короткой схватке четверых и взяв в плен пятерых вражеских солдат. От имени Верховного Совета Союза ССР награжден медалью «За отвагу» (см. фотокопию Приказа по Действующей армии).
Дед окончил войну в Берлине, вернулся в Новосибирск, где его ждали жена Людмила и маленькая дочь Нонна, мои будущие бабушка и мама. В 1947 году родилась вторая дочь Татьяна. Работал после войны геологом. Умер в 1983 году. Похоронен в Новосибирске.
Елена Кузнецова, библиотекарь

Дед Константин Данилович, бабушка Людмила Васильевна, моя мама Нонна. Июнь 1941 Борис Васильев «Завтра была война»
Борис Васильев — писатель, который знал о войне не понаслышке. Он ушел добровольцем на фронт в первые месяцы войны, ему едва исполнилось 17 лет.
Завтра была война. Кадр из фильмаПосле окончания войны опыт, полученный им на фронте, необходимо было выплеснуть, как необходимо было и отдать дань памяти погибшим товарищам. В течение нескольких лет Борис Васильев активно писал пьесы и сценарии кинофильмов. Любимый миллионами фильм «Офицеры» снят как раз по его сценарию. В 1969 году в журнале «Юность» была напечатана повесть «А зори здесь тихие...», сделавшая писателя знаменитым.
В ряду его замечательных произведений, посвященных Великой Отечественной войне, особое место занимает повесть «Завтра была война». Сюжет ее основан на воспоминаниях автора о днях своей юности. Он написал ее в 1972 году, но увидела она свет только в 1984 году, когда ее напечатали в журнале «Юность».
Войны еще нет, она будет завтра... Мы, читатели, знаем, что ждет этих мальчиков и девочек, которые сегодня любят и ненавидят, ссорятся и мирятся, читают «упаднических» поэтов и вступают в неравный бой с классной руководительницей Валендрой, сталкиваются с первыми потерями и первой любовью. Верят, что впереди их ждет только светлое будущее.
Главная героиня повести Искра Полякова, прототипом которой стала супруга писателя Зоря Поляк, — непримиримый борец с несправедливостью и идейный лидер класса. Она живет вместе с мамой и искренне считает, что «высшее завоевание человечества — это наш Советский Союз».
Так со школьной скамьи завтра они и шагнут в большую войну, защищая свою Родину.
В 1987 году режиссер Юрий Кара снял по повести одноименный фильм.
Книгу представляет Камчатская краевая научная библиотека им. С. П. Крашенинникова
Бураков Григорий Егорович
Копия «похоронки» Мой дед, Бураков Григорий Егорович, сибиряк, младший лейтенант 81 танковой бригады, 1915 года рождения, погиб от боевых ран 9(10) сентября 1942 года и похоронен в Калининской области.
Я очень мало знаю о нем, только со слов мамы, которая сама его едва помнила. Он только с финской успел прийти, дочь на руках подержать, а тут Отечественная...
Осталась от деда только эта фотография, да копия «похоронки». А еще запись в Книге памяти, где мы узнали, как выглядит его могила...
Сколько раз мне думалось о том, что если бы нам повезло, как немногим счастливчикам, и дедушка пришел бы с войны, я бы обязательно, сидя у него на коленях, спросила бы еще в детстве: «расскажи, деда, как там все было?»... И я уверена, он рассказал бы мне правду. Я бы из первых уст услышала о том, как шли в бой молодые ребята, не успевшие просто пожить, что было в их головах и сердцах — о чем мы сейчас так бодро и на все лады рассуждаем.

  Война 
Ты не знаешь, мой сын, что такое война!
Это вовсе не дымное поле сраженья,
Это даже не смерть и отвага. Она
В каждой капле находит свое выраженье.
Это – изо дня в день лишь блиндажный песок
Да слепящие вспышки ночного обстрела;
Это – боль головная, что ломит висок;
Это – юность моя, что в окопах истлела;
Это – грязных разбитых дорог колеи;
Бесприютные звезды окопных ночевок;
Это – кровью омытые письма мои, 
Что написаны криво на ложе винтовок;
Это – в жизни короткий последний рассвет
Над изрытой землей. И лишь как завершенье –
Под разрывы снарядов, при вспышках гранат – 
Беззаветная гибель на поле сраженья.
                    Владислав Занадворов, 1942
(погиб в ноябре 1942 г. под Сталинградом)

«...и будут вечно жить...»
Мне всегда казалось, что мнение очевидцев ценнее любой художественно раскрашенной истории. Наверное, именно поэтому до сих пор никому не отдан и стоит на книжной полке маленький сборник фронтовых стихов «...и будут вечно жить...». Их писали тогда и там. Писали те, кто так и не вернулся домой, и те, кто дошел до Победы. Те, кому можно верить. Одни стихи стали песнями, другие — мало кому известны. Они правдивы и искренни: и те, что про партбилет, пробитый пулей, и про дезертира, расстрелянного однополчанами, и про комбата:

 Комбат 
 
Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад, 
догнали их две маленькие пули – 
Всегда стрелял без промаха комбат.

Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь тот осудит, 
кто никогда не шел на пулемет.

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!
                         Юлия Друнина, 1943 

Копия книги медсанбата Кто из нас знает, как повел бы себя там? И, не дай бог, узнать...
Мне жаль, что все чаще о войне пишут люди, не всегда понимающие, что 18-летним солдатам Отечественной сейчас уже, как минимум, 97... Что многое упущено нами и не получено теми, кто был этого достоин. Мне не хочется криков о патриотизме, а жаждется, чтобы мы отдали дань хотя бы сейчас... Тем, кто уже не услышит. Это нужно, прежде всего, нам самим. И нам нужна правда.

Где-то на правом берегу речки Песочной стоит памятник 203 бойцам, среди которых и мой дед. Так хочется сказать ему: «деда, ты не зря отдал свою жизнь, деда...»

Братские могилы
Уснул, мое сокровище,
Не встанет ото сна,
Не выветрилась кровь еще,
Земля еще красна.

И новая трава еще
Над ним не проросла.
И рядом спят товарищи,
Не встанут ото сна.

И птицы поднебесные,
Когда на юг летят, 
могилы эти тесные
В полете разглядят.

И земляки солдатские,
Когда в поля пойдут,
Могилы эти братские
Не вспашут, обойдут.

Ветрами чисто метены,
Без памятных камней,
Хранит земля отметины
Погибших сыновей.

И если чудо сбудется
В далекие года,
Война людьми забудется, 
землею – никогда!
 
Маргарита Алигер, 1945 г. 
Марина Маркова, веб-мастер
Вернуться к списку